Кто чего боится... 18+

В поддержку флешмоба https://author.today/post/979125#first_unread от Елены Трушниковой.

Среди моих персонажей нет супергероев, они вполне обычные люди (или не люди, а кто-то ещё), поэтому у них нет очень уж контрастных и выразительных "пунктиков" вроде "такой ерунды боится!"

Исповедь "автоледи" https://author.today/work/109626

Странный разговор состоялся, когда я вышла из квартиры Рудого на лестничную площадку и стояла в ожидании вызванного мной лифта. Из одной из соседних квартир вышел мальчик лет шести, вежливо поздоровался со мной, несмотря на то, что мы с ним знакомы естественно не были, и стал ждать лифт, который почему-то был достаточно долго занят, вместе со мной. Я в те мгновения была слишком счастлива тем, что получила от Рудого, поэтому строить из себя "холодную леди" была не способна и поздоровалась в ответ. Следующим вопросом мальчик "убил меня наповал":

- Вас наш сосед сейчас порол?

При всём богатстве русского языка в нём немало омонимов, и я, только что прошедшая через умопомрачительный секс с Рудым, услышав слово "порол", подумала именно об этом его смысле и, признаться, растерялась, услышав всё это от ребёнка в том возрасте, в котором сама о сексе не имела ни малейшего представления. Что ответить, я не знала, и почувствовала, что краснею, но мальчик быстро разоблачил смысл, который он вкладывал в это слово:

- Я тоже громко кричу, когда папа меня порет. Он вас, наверное, сильно выпорол?

Я почувствовала огромное облегчение и, кажется, даже слегка улыбнулась, честно признавшись:

- Хорошо выпорол.

Неугомонный мальчишка продолжил "допрос":

- А почему вас порет не ваш папа, а этот дядя?

Врать в ответ мне опять не пришлось:

- Я уже большая и живу отдельно от моего папы.

- Вот как… Вы, наверное, плохо себя ведёте, если вас порют? – лифт наконец-то распахнул двери и мальчик вежливо пропустил меня в него, а затем вошёл вслед за мной сам.

- Плохо, - согласилась я, нажимая кнопку первого этажа, с трудом скрывая улыбку и невольно подумав о том, что я действительно – "плохая девочка", если изменяю мужу,

- Много тёть плохо себя ведут, хоть и взрослые уже, - вздохнул мальчишка.

- Почему ты так решил? – искренне удивилась я.

- Я слышал, как родители говорили между собой о том, что наш сосед чуть ли не каждый день разных женщин порет! Значит, их много! – логичность вывода мальчишки заставила меня подумать о том, что из него может вырасти выдающийся учёный, но ответить я ничего не успела: лифт уже приехал на первый этаж, мальчишка сказал мне "До свидания" и умчался, а его слова заставили меня призадуматься, пока я шла к машине. Нет, я ничуть не ревновала Рудого – я понимала, что он совсем не обязан хранить мне верность, но "чуть ли не каждый день разных" выглядело чересчур странно.

Своего недавнего собеседника я заметила хорошо развитым боковым зрением, несмотря на то, что он был метрах в пятидесяти от меня, – он был легко узнаваем по купленной явно "на вырост", как говорят в народе, красно-зелёной футболке с большой цифрой "девять" на спине. Я никогда не интересовалась футболом, поэтому только сравнительно недавно узнала о том, что это была футболка "Локомотива", а тогда она запомнилась мне из-за того, что именно эти же цвета были цветами автоклуба, в котором я когда-то занималась картингом, и именно таких цветов был когда-то мой собственный гоночный костюм.

Мальчишка о чём-то разговаривал с двоими примерно его ровесниками, и все трое довольно-таки оживлённо жестикулировали руками – разговор был, похоже, бурным, и создавалось впечатление, что те двое не очень верят ему. От мыслей о "чуть ли не каждый день разных" мой мозг сам по себе переключился на мальчишку: "Как это он сказал? "Я тоже громко кричу, когда папа меня порет"? Зачем он начал этот разговор?" - придуманный мной в первом классе миф о том, что я – единственная на Земле знакома на себе с таким видом наказания в двадцать первом веке, рухнул уже очень-очень давно – во время первой "оттепели", поэтому сам по себе высказанный им факт меня не удивил. Удивляло то, что он так запросто рассказал об этом совершенно незнакомой тёте – мне, то есть. – "Ах, да! Он, случайно подслушав разговор родителей, и решил, что Рудый порол меня в том смысле этого слова, в котором отец порет его. Я же сама тоже ведь не особо смущалась этого перед Олегатором и Лариской, потому что точно знала, что их тоже так наказывают, и это происходило даже в гораздо более старшем возрасте! За что его-то – скорее всего, дошкольника - могли пороть? Как это он у меня спросил? "Вы, наверное, плохо себя ведёте?" То есть, его самого, скорее всего, пороли за плохое поведение! А меня, когда я была, пожалуй, даже помладше, чем этот мальчишка, за что отец в первый раз в жизни выпорол? Именно за плохое поведение – за тот "концерт" в "Верёвочном городке", что я устроила маме! Господи, да разве бы я устроила тот "концерт", если бы я могла общаться с ровесниками не "по праздникам", а вот так свободно, как сейчас общается он?!" - я почувствовала самую натуральную зависть. Зависть к детству мальчишки в футболке "на вырост" и вылинявших шортах, одежда которого говорила о далеко не состоятельных родителях! Настолько сильную зависть, что я вынуждена была встряхнуть головой, чтобы отогнать от себя эти мысли. После чего заметила, что "аудитория" мальчишки заметно увеличилась: вокруг него стояло уже не двое, а шестеро мальчишек и девчонок. Причём все они почему-то поглядывали в мою сторону.

"О, Боже! А если он сейчас рассказывает им о том, что меня только что выпорол его сосед, к которому чуть ли не каждый день приезжают на порку разные тётеньки, которые плохо себя ведут?! Слухи по двору пойдут! А я на ярко-зелёном "Жуке" А-5 – очень приметной машине! А если слухи пойдут не только по двору, а и дальше? О том, что некая "тётенька" на ярко-зелёном "Жуке" приезжает "на порку" к одинокому мужчине!" - я поспешила сесть в машину и уехать. Да, я трусливо бежала, испугавшись возможных слухов!

Лишь прилично отъехав от дома Рудого, я остановила машину и задумалась уже совсем не о том, о чём думала перед этим – мои мысли от страха разоблачения перед мужем и отцом были очень сумбурны: "Слышимость в этой многоэтажке очень хорошая. Если и родители мальчишки, и он сам, слышали мои вопли и вопли других женщин у Рудого, то почему мальчишка никогда не слышал того, как его собственный отец "порет" его собственную мать? Они исполняют супружеские обязанности так же, как я с мужем – почти беззвучно? А мои родители? Я ведь тоже никогда не слышала ничего подобного из их спальни! Ну, ладно, мои родители – я ведь не просто так в детстве считала их роботами! Ладно, мои никчёмные "вторники и пятницы", но неужели у всех такой секс в браке?" - это показалось мне настолько страшным, что я попыталась опровергнуть собственные мысли тем, что возможно родители мальчишки занимаются сексом только, когда он уже "седьмой сон смотрит" или когда его нет дома. А если это не так? Что же тогда получается? Ведь большинство (себя и своих родителей я в это большинство не включала) людей женятся, как мне казалось, по любви. Что же с ними потом происходит? Почему секс первого, познанного мной с Олегатором, вида вдруг превращается в скучное исполнение супружеских обязанностей?

Я вновь встряхнула головой, отгоняя эти мысли – пора было подумать о себе - меня одновременно терзали два противоположных страха: страх остаться со "вторником и пятницей" и страх разоблачения перед мужем и отцом, последствий которого я не могла себе даже представить.

Стратегический груз https://author.today/work/308892

- Куда Вы? Нам же ехать пора! – услышала я за спиной голос N и терпеливо объяснила ей, что не хочу по дороге потерять стратегический груз, который она объявила крупногабаритным вместо негабаритного. Затем не выдержала, добавив при этом, что она могла бы назвать завгару габариты груза поточнее – тогда я приехала бы не на «Амурчике», а на машине, пусть и с меньшей тоннажностью, но с более длинной платформой – на «Валдайчике», например.

 - Бросьте ерундой заниматься! – N проявила строгость и ошарашила меня фразой:

 - Мальчики в кузове поедут и будут груз держать!

 Мне очень хотелось спросить о том, училась ли N в школе. Впрочем, даже школьных знаний физики не требуется для того, чтобы догадаться, что если такой груз будет вываливаться из кузова, то никакой силач-тяжелоатлет его удержать не сможет, а если будет пытаться, то вылетит вместе с ним. Не говоря уже о том, что перевозка людей в необорудованном для этого кузове грузовика сама по себе – грубейшее нарушение Правил Дорожного Движения, за которое меня запросто могут лишить прав, попади я хоть на одну видеокамеру.

"Запрапор" https://author.today/work/249580

Кто я? До появления «Запрапора» меня звали Задор. Так меня называли все друзья в реале, и таким же был мой ник в инете. На всех сайтах, где я был зареган, и во всех гамах! И все знали, кто такой Задор! Классный геймер с задатками и строителя сайтов, и написания прог, и даже хака! А теперь ничего этого у меня нет, и нет даже ника - никто меня так больше не называет: «Запрапор» разрешает называть только по именам или фамилиям, а не по прозвищам! Даже по тем, которые нравятся, нельзя!

Да, именно с появлением на моей руке «Запрапора» всё это и началось! За малейшую провинность прибор стал приговаривать меня именно к лишению интернета! Да-да, прибор действительно знает то, что для его носителя действительно будет наказанием: вот ни разу же он меня не приговорил к домашнему аресту, которого я бы за компом и не заметил! Зато одного моего одноклассника, которому инет и на фиг не нужен, его «Запрапор» ни разу к его лишению не приговорил! Знает этот «Запрапор» кого и как наказать: да лучше б он у меня на руке пооранжовел или даже покраснел, чтобы отец за ремень взялся, как это иногда случалось в дозапрапоровскую эпоху, так нет! Он чуть что желтеет и рекомендует наказать меня именно лишением инета: меняется только то, на сколько! И мои родители, как и другие, покорно исполняют его «рекомендации»! Сейчас мне нельзя даже плохо думать об этом замечательном приборе, если я хочу завтра наконец-то получить доступ в так нужную мне «паутину»! Не думать, не думать! Смотреть только разрешённые передачи по ящику! Только разрешённые! Только разрешённые!

"Запрапор" https://author.today/work/249580

- Что тебе, Задорин? – я произнесла это как можно более равнодушным тоном с интонациями лёгкой усталости и старательной вежливости страдающей мигренью барышни: после того, как «Запрапор» на моей руке уже трижды светился жёлтым индикатором, я старалась скрывать то, что мой одноклассник Задорин, ранее известный как «Задор», мне очень нравится. Жёлтый сигнал появлялся именно после того, как мы с Задориным целовались в укромном месте так, как это случалось у нас в дозапрапоровские времена. Можете представить себе, как рекомендовал родителям наказать меня этот прибор? Мало того, что родители были вынуждены ставить меня в угол, чего не случалось со мной с дошкольного возраста (стыдно-то как!), так ещё по его рекомендации и обустроили для меня «Угол Страха». Что это? Представьте себе, что стоите в углу, а перед вашим носом на гвоздике висит дополнительное оборудование «Запрапора» - ремень, который получает от него сигнал в случае оранжевого или красного индикатора и сам определяет количество и силу ударов. После того, как я трижды постояла в Углу Страха, у меня пропало желание искушать судьбу и увидеть однажды оранжевый или красный индикатор своего «Запрапора». Да, меня, отличницу и примерную девочку ни разу не пороли ремнём в дозапрапоровские времена, да и вообще как-либо наказывали или ругали редко. Родители в отличие от «Запрапора» читать мои мысли не умели, поэтому о том, как я относилась к Задорину, они не знали, а наших поцелуев никто не видел. Теперь же, после трёх Углов Страха, я твёрдо решила проявить характер и забыть о том, что чувствовала к Задорину, до разрешённого возраста.

Князь Андрей Улыбчивый и демоны https://author.today/work/380184

Их было много, они были страшны, но я улыбался - я улыбался всегда: и когда принимал послов, и когда собирал подати, и когда казнил бунтовщиков.

- Как вы смеете врываться в княжеские покои?!

- Это ты, что ли, князь? – усмехнулся один из них, одетый во всё чёрное с металлическими цепями. – Мразь ты, а не князь!

- Как ты смеешь молвить столь дерзко о царском ставленнике?! – не выдержал я и услышал их хохот. Моя рука потянулась к сабле, но не нашла её – я был в исподнем. Я выхватил пуффер, который всегда держал возле себя, но выстрелить не успел: одна из ворвавшихся девок выряженная не в платье или юбку, а в рваные голубые штаны, выдернула из венка на её голове ромашку и заткнула ею дуло - пистолет осекся.

- А что прикажешь говорить? Восхвалять тебя за то, что ты «морятник» снёс? – сдержанно произнесла девка в кошачьей маске, которая почему-то стояла на четвереньках.

- Какой ещё «морятник»? – искренне не понял я. – Здесь моря и близко нет.

- Не прикидывайся фанерой, всё ты прекрасно знаешь: «морятник» - заброшка, советский ещё недострой, который полвека был нам всем, от хиппи и панков, готов и эмо, рокеров и байкеров, до пауков и квадроберов, общим домом! – нагло заявил тип с причёской похожей на гребень петуха.

Он говорил по-русски, но я не понял и половины сказанного им, не знал что ответить, но и не мог дать понять это им, поэтому произнёс:

- Я по вторникам послов не принимаю.

- Сегодня не вторник, а пятница, 13-е; и мы не послы, - усмехнулся следующий, с лошадиной чёлкой, одетый в куртку с рисунком паука, а остальные вновь захохотали.

«Неужто я опять в такой запой ушёл, что и не заметил, как столько дней пролетело?» - пронеслось в моей голове при первой новости. Вторая меня удивила гораздо больше – никого, кроме послов, я не принимал не только по вторникам, но и в остальные дни, опасаясь покушения на мою жизнь.

- Кто же вы тогда? – осторожно поинтересовался я.

- Мы из двадцать первого века и пришли судить тебя. Скажи ещё спасибо, что мы явились, а не наши родаки или деды с бабками – у них претензий побольше будет! – хором заявили они.

- Демоны! – вскрикнул я, осеняя истинным животворящим крестом, то их, то себя, но они не исчезали, а предлагали друг другу неслыханные виды жестокой расправы надо мной.

Мы не допустим! https://author.today/work/554473

Душе- и ушераздирающий грохот наконец-то стих, я выбрался из-под стола, внимательно осмотрел себя в зеркале, поправил галстук и причёску, после чего занял своё место в кресле. Надо было бы ещё, и сменить брюки, но их с другой стороны стола видно не было, а я привык в первую очередь думать не о личном благополучии, а об общественном.

— И что это было? — поинтересовался я, нажав кнопку связи с секретаршей и стараясь придать своему голосу как можно больше невозмутимости — было необходимо, чтобы от меня веяло спокойствием и надёжностью: пришла в голову старинная фраза «как за каменной стеной».

— Где, Николай Николаевич? – голос секретарши к моему удивлению не только не дрожал от страха, но и был совершенно спокойным — таким, как будто ничего не произошло.

«Надёжная баба — другая бы на её месте наверняка сбежала с рабочего места в бомбоубежище! А она, небось, как красила ногти, так и красит! Чувствует себя именно за «каменной стеной», как ей и положено по должности!» — одобрительно, по-отечески, подумал я, но не стал изменять свой обычный уверенный тон:

— Шум вроде какой-то с улицы раздавался?

— Ах это! — я не видел её, но догадывался, что она взмахнула рукой как бы подчёркивая незначительность опасности и одновременно суша лак на ногтях. – Грузовик какой-то рядом проехал!

...