– 40% Встречаем Самайн
Автор: Надежда ЧерпинскаяДобрый день, мои дорогие!
Сегодня Самайн - мистический древний праздник, который не может пропустить ни один уважающий себя автор фэнтези. Отметим его скидками на мои самые мистические и жутко интересные истории. Если вы любите почитать что-нибудь этакое, пощекотать нервишки, разгадывать старинные загадки, ощутить мистическую атмосферу тёмной половины года, приглашаю на свою страницу…
СКИДКА – 40% на все истории!
– Я хочу подарить тебе кое-что… особенное…
Он вынул из кармана бархатный мешочек, вытряхнул его содержимое на ладонь и… замер на мгновение. От Шанны не укрылось его замешательство. Она тотчас отложила бережно букет, ждала…
– Вот, это тебе… – и в ладонь Шеннон легла маленькая, как капля росы, серебряная подвеска в виде бутона розы.
– Очень красиво… – она подняла на него свои небесные глаза, внимательно вглядываясь в лицо Фланагана.
– Позволь… – Шон указал взглядом на подвеску.
Она лишь кивнула. Рыжий забрал украшение из её ладони, Шанна приподняла волосы, и тонкая цепочка обхватила тотчас её шею, а капля-роза удобно устроилась в ложбинке. Шеннон опустила голову пытаясь разглядеть подвеску, потом снова подняла лицо, и они встретились глазами.
– Это… моё? – тихо спросила она.
Шон кивнул, улыбнувшись как-то виновато и смущённо.
Шанна погладила серебряный цветок тонким пальчиком. Потом взглянула на Рыжего, нежно и чуть лукаво.
– Ты подарил?
И снова он лишь молча кивнул. Ему стало не по себе, когда отдал подвеску – боялся, что она не рада будет такому напоминанию о прошлом. Но Шанна – это ведь Шанна. Привстав на носочки, потянулась, коснулась губами его щеки, обняла за шею и благодарно шепнула:
– Спасибо, что сохранил для меня!
Шон вздохнул глубоко и шумно, заглянул в бездонные глаза… Поцеловать бы её сейчас…
Но оставался последний сюрприз, самый главный на сегодня.
– У меня… есть ещё один подарок, – начал он, чувствуя, как в горле пересохло от волнения, – закрой глаза, пожалуйста!
«Только бы выбраться отсюда, только бы выбраться, – как молитву мысленно повторяла Дебора. – И больше никогда я не свяжусь с Бриджит, её колдовством и этим… Рогатым!»
Туман, поднимавшийся над озером, расползался по лесу так стремительно, что найденная Деборой тропа исчезала буквально на глазах. Густая белёсая мгла тянула свои холодные длани, оседала на лице, будто гадкая сырая паутина.
Дебби вздрогнула, поёжилась, снова оглянулась на мужа.
– Иен, давай скорее! – позвала она уже без всякой злости и раздражения, в голосе звучала лишь смертельная усталость. – Затягивает всё, мы сейчас окончательно заблудимся…
Муж догнал, ободряюще похлопал по спине.
– Ничего, Дебби, теперь уже скоро! Главное, левой стороны держаться. Пойдём по берегу, вдоль озера – рано или поздно выберемся к людям. Давай, милая, идём!
Дебора с тяжким вздохом шагнула в туман и вдруг застыла на месте. Сердце подскочило до горла и оборвалось. Во рту пересохло мгновенно.
– Ие-е-ен… – одними губами прошептала она. – Ты это слышишь? Что это, Иен? Что это?
Регрессолог. Я знаю, что вы сделали в прошлой жизни
– Ты совсем помешался из-за этой своей девки! Чтоб не смел больше и близко к ней подходить, слышишь! Я тебе запрещаю!
– Да при чём здесь Элис? Чего ты на неё обозлился? Что она тебе сделала? – взвился Мартин.
– Тебе! Тебе сделала. Оплела чарами, отравила зельями, – всплеснул руками Маккей. – А ты, как слепой щенок, к ней тянешься и не видишь того! Это всё она, проклятая ведьма, заморочила тебе разум!
– Не смей так о ней говорить! – Мартин шагнул вперёд, сжал кулаки, изо всех сил пытаясь удержать в себе ярость и не наговорить отцу того, о чём потом пожалел бы. Но как же это было сложно сделать, когда самый близкий человек так несправедливо и страшно обвинял ту, кого он любил больше жизни. – Элис добрая и честная. Она людям помогает. И вовсе она не ведьма! Я её люблю, и она меня. Она женой моей будет. А ты о ней так…
– Не бывать этому, – насупившись, отрезал Дункан. – Слышишь? И думать забудь! А это… сожги!
Отец развернулся, собираясь уйти, не глядя больше ни на сына, ни на Пресвятую Деву.
– Что? – невольно вырвалось у Мартина. Он со священным ужасом покосился на лучезарный лик Мадонны. – Как это… «сожги»?
На миг ему пригрезилось безжалостное пламя, жадно пожирающее светлую, отливающую золотом фигуру, и он вздрогнул. Это ведь не просто деревяшка, это… всё равно что человека сжечь.
– Я… не стану… – прошептал он и тут же выкрикнул в голос: – Я не стану!
Дункан развернулся, сощурился зло:
– Станешь. Сам сделал – сам и избавляйся от неё! Впредь будешь думать головой.
– Я не стану. Отец, да как можно?! Ты же сам понимаешь, так нельзя… Господь за такое покарает. И даже она… Дева Мария… не простит…
– Сожги! – процедил Маккей.
– Нет, – скрестив руки на груди, отрезал Мартин.
– Тогда я сам это сделаю, – пригрозил Дункан.
И вдруг с небывалым проворством метнулся с лежащим здесь же в углу инструментам и схватился за топор.
Мартин до последнего не верил своим глазам. Он был ошеломлён настолько, что ничего не успел сделать.
Лишь закричал отчаянно:
– Не надо!
Но топор уже вонзился в медовую деревянную плоть, только щепки разлетелись в разные стороны, а почудилось, что брызнула кровь. Мартин задохнулся от боли, будто это ему в грудь вошло стальное лезвие.
– Напугал тебя? Прости, моя хорошая! Я и сам испугался. Стучал, стучал – а ты не слышала, не открывала… Я не знал, что и думать!
Кеннент отстранился немного, пристально вглядываясь в её лицо, стирая катившиеся по щекам слёзы. Потом взгляд его зацепился за нож, валявшийся на полу, задержался надолго, потемнел нехорошо, но Кен так ничего и не спросил. Только стиснул её ладони сильнее, поглядел на них, потом снова поднял глаза, такие пронзительно-яркие в сером сумраке её стылого жилища.
– Какие холодные… Замёрзла… – он поднёс к губам её руку, согревая дыханием. – А ела ты когда последний раз?
Лина виновато пожала плечами.
– Разве так можно? Бледненькая, измученная… Пальчики ледяные. Трясёт всю! Эйлин… Совсем себя не бережёшь!
Он растирал её холодные ладони. А Лина смотрела на него, пытаясь сказать хоть слово. И улыбалась потерянно. Слёзы продолжали беззвучно струиться из глаз, а она улыбалась. Наверное, со стороны Эйлин казалась безумной.
– Я так тебя ждала… – неожиданно для себя самой призналась она, разглядывая каждую чёрточку его лица.
В комнатёнке было сумрачно, но Кеннент сейчас склонился так близко, что она легко могла это сделать. Губы его тотчас дрогнули в короткой улыбке, хотя тревога из глаз никуда не исчезла. Он снова привлёк её к себе, мимолётно целуя в лоб.
– Спасибо, лисичка моя. И я соскучился. Словами не передать, как соскучился!
В его крепких объятиях Лина перестала наконец всхлипывать и даже согрелась немного.
– Мне так жаль, Эйлин, – со вздохом добавил Кен, не выпуская её из своих рук. – Я как узнал, про Джерарда, сразу к тебе… Вот беда! Ещё жить да жить бы… Мы с твоим отцом и поговорить-то толком не успели. Хорошо, что хоть успел нас благословить…
Эйлин протяжно всхлипнула, не в силах что-то ответить – горло будто стиснула невидимая петля. Она зажмурилась и уткнулась носом ему в шею, словно так можно было спрятаться от раздиравшей душу боли.
– Тише, тише, моя хорошая, – большая тёплая ладонь поглаживала по спине, – я с тобой, я с тобой. Я никому тебя в обиду не дам!
Из груди Эйлин невольно вырвался вздох, словно разжались тиски, всё это время сдавливающие её сердце.
На некоторое время они просто замерли вот так – прижавшись друг у другу, молча. А потом Кен отстранился. Снова покосился на нож, лежавший у его ног. И потянулся за шалью Лины.
– Так… посиди-ка чуток! – велел Кен, закутав ей плечи.
Потом растянул плед прямо на полу… И шустро заносился по комнате, скидывая на него всё, что попадалось под руку.
– Это твоё или хозяйское? – уточнял он время от времени. И, получив ответ, продолжал.
Посуда, одежда, ещё кое-какие мелочи. Разномастная горка на пледе быстро росла.
Взгляд Эйлин метался следом за Кеном.
– Что ты делаешь? – удивлённо спросила она.
– Забираю тебя, – невозмутимо отозвался Кен.
– Куда? – ещё больше удивилась Лина.
– К себе, конечно. Куда же ещё? – Кеннент приостановился на миг, огляделся, проверяя, не забыл ли чего.
– Но…
– И только попробуй сейчас хоть словом возразить! – не дал ей договорить Кен.
(СКИДКА действует на вторую книгу дилогии,
первая книга и небольшой бонус доступны бесплатно)
ОТРЫВОК:
– Ты зачем сунулась? Я же сказал – не встревай!
Эрих вышел из оцепенения, развернулся к Еве – глаза метали яростные молнии, брови столкнулись с гневной складочкой над переносицей.
– Нет, буду ждать, пока тебя сожрут, да? – вспыхнула она.
– Да! Твоя безопасность на первом месте! – рыкнул Эрих. – Твоя, а не моя!
– Лучше бы спасибо сказал, дурак! – обиделась Ева.
Её до сих пор трясло от испуга за него, а он орёт ещё.
Эрих на миг поперхнулся своей гневной отповедью и со вздохом кивнул:
– Спасибо!
Позади них раздался громкий всхлип. Ох, там же эта несчастная!
Эрих наклонился и помог женщине подняться. Она ревела, не переставая, и машинально отряхивала грязный снег с серебристой ткани своей куртки. А шеф внезапно взял её лицо в ладони, заглянул в глаза, словно собирался поцеловать.
И Ева непроизвольно втянула воздух сквозь зубы – так отвратительно и досадно видеть, как он касается другой женщины! Пусть даже разумом понимаешь, что целовать он её точно не намерен.
Женщина озадаченно смолкла, мгновенно прекратив истерику.
– Смотри мне в глаза, слушай мой голос! – монотонно начал Эрих. – Ты не видела ничего необычного. Ты не видела нас. Никто на тебя не нападал. Всё было как обычно. Ты просто шла, шла, шла и упала. Ты поскользнулась на льду. Сама. Ты была одна. Ты никогда не узнаешь нас. Ты забудешь всё, что увидела здесь. Ты сделаешь так, как я сказал. На счёт три ты пойдёшь дальше, сделаешь всё, как я приказал, и забудешь наш разговор. На счёт три…
Эрих убрал руки, отступил на шаг.
– Раз, два, три!
Шеф громко щёлкнул пальцами.
Женщина, словно очнувшись, захлопала глазами, подозрительно покосилась на стоявшего рядом блондина, прижала рукой сумку и торопливо зашагала прочь.
– Круто! – искренне восхитилась Ева, глядя ей вслед. – Как ты, оказывается, умеешь…
Ева задумчиво всматривалась в его лицо.
– Это такой фокус ты провернул с моей мамой, и бабулей тоже?
– Да, – нехотя кивнул он.
– И со мной так можешь? – вопросительно вскинула Ева бровь.
– С тобой не могу, – он не отвёл глаз, хотя Ева кожей ощущала, что ему этот разговор сейчас неприятен.
– Неужели я так крута, – удивилась она, – что твоих способностей не хватит?
– Способностей хватит, – вздохнув, заверил Эрих. – Совесть не позволит. Я не могу предать твоё доверие.
Тишина стала звенящей.
– Пойдем домой! – спешно отвернулся он. – Холодно. Продрогла вся…
– Не скажи! Мне даже жарко стало, – фыркнула Ева, сглаживая шероховатости.
И невозмутимо вцепилась в галантно предложенную руку.
Спящая царевна. Совершенно секретно
– Андрей, не надо, я сама! – взвизгнула царевна, заерзав в его руках.
– Сиди спокойно! – невозмутимо оборвал Беркутов. – Уронишь нас обоих…
Делия сердито нахмурила брови, но послушалась – дёргаться перестала.
А ещё через несколько метров, Андрей увидел подходящее местечко, где можно было выбраться на берег – каменистый откос, почти без растительности. А, значит, видимых следов на земле они не оставят и траву не примнут. То, что надо!
Андрей осторожно поставил Делию на камни, сам выбрался следом. Ледяные брызги разлетелись от его ног, порядком закоченевших. Но думал он сейчас не о себе… И, кажется, это уже начинало входить в привычку.
– Присядь! – велел Беркутов, указав на самый большой валун.
Делия без возражений опустилась на камень, однако, лицо у неё было удивлённое.
А когда он примостился рядом, только немного пониже, а потом невозмутимо взялся за её изящную щиколотку и уложил стройную ножку на свои колени – сначала одну, потом и другую…
О, после этого Андрей изумление царевны так явно ощутил, что даже глаз не нужно было поднимать.
Он чувствовал её ошеломлённый взгляд, чувствовал, как она замерла, даже дыхание задержала, когда его пальцы скользнули по её закоченевшим ступням.
– Согреть надо… – не глядя на неё, пояснил Беркутов. – Потом уже обуваться.
Его ладони бережно растирали ледяные голени, заботливо гладили лодыжки, тщательно массировали каждый маленький пальчик, согревая своим теплом.
Она молчала и не пыталась вывернуться из его рук, но каким-то необъяснимым образом, Андрей чувствовал, как Делия сейчас смущена.
Ещё бы… Вряд ли кто-то в её прошлой жизни позволял себе такое бесцеремонное обращение с особой царских кровей. Но сейчас не до деликатности. Он же просто оказывал необходимую помощь, и всё…
Да, исключительно это. Только вот руки, скользящие по гладкой шелковистой коже, так и норовили подняться к округлым коленям, а потом юркнуть ещё выше, под белые кружева, почувствовать под жадными пальцами манящие бёдра. Беркутову приходилось сосредоточенно следить за собой, удерживать непослушные ладони и отгонять эти неправильные мысли.
Но от возможности её касаться бросало в жар, накрывало желанием. Андрей даже посмотреть на неё не решался – справедливо опасался напугать своим голодным взглядом. Слишком красивая девушка, чтобы лаская её изумительные, стройные ноги, помнить о том, что он их всего лишь согреть должен.
Впрочем, всё-таки и полезный эффект от его растираний был – кожа покраснела и стала тёплой. Теперь о здоровье Делии можно не волноваться.
Она вздохнула судорожно, и Андрей всё-таки на миг поднял взгляд… Щеки Делии горели сильнее, чем её ноги. И этот стыдливый румянец делал царевну ещё прекраснее. Изумлённые небесно-голубые глаза, не отрываясь, изучали Беркутова.
– Наверное, так нельзя с царскими дочками, да? – проворчал Андрей, снова сосредоточившись на её ногах. – Но… что с меня взять? Я не знаю, как там у вас положено. Я же… лесной человек… Надо греть, я и грею…
И вдруг почувствовал её пальцы в своих волосах: коснулась едва-едва, потом зарылась сильнее, погладила ласково. Теперь уже Беркутов замер, забыл, что делал, голову поднял.
– Мне уже тепло, Андрей, – смущённо улыбнулась она. – Благодарю! Можно идти дальше…
Беркутов слышал, что она сказала, но молчал – потерялся в её глазах, не хотел сейчас отпускать, наоборот, хотел и дальше чувствовать её пальцы в своих волосах, и её тело в своих руках.
Позади Делии, у горизонта, неожиданно сверкнула молния, и грозно-ворчливый рокот грома прокатился по седловине, многократно усиливаясь эхом. Андрей изумлённо взглянул в ясное небо над головой, потом на серое марево, стремительно заполнявшее пространство меж двух вершин.
– Да… Надо идти! – Беркутов словно от сна очнулся, тряхнул головой, поднялся.
И непременно загляните в мои БЕСПЛАТНЫЕ мистические истории, небольшие, но увлекательные:
Больше всего на свете ей сейчас хотелось взять эту чёртову переноску, размахнуться хорошенько и зашвырнуть её куда-нибудь подальше!
Но так ведь нельзя.
Или… можно?..
Оксана с ненавистью покосилась на переноску, потом воровато осмотрелась по сторонам. Чужой двор в этот час был пуст: взрослые – на работе, дети – в школе или детском саду, старушки, видимо, тоже чем-то заняты. Почти никого. По пешеходной дорожке чуть в стороне время от времени кто-то проходил, но они вряд ли обращали внимания на сидевшую на лавке незнакомку.
А что если и правда?
Оксана сглотнула ком в горле, не сводя с переноски глаз. В груди неприятно сдавило. Она передёрнула плечами.
Если бы кто-то сказал ей ещё месяц назад, что она может не просто добровольно отказаться от своего любимого пушистика, а, по сути, и вовсе выбросить его, она бы плюнула этому умнику в лицо. Но сейчас Оксана собиралась сделать именно это – бросить Несса здесь одного и свалить по-тихому.
Двор пуст, и её подлый поступок никто не увидит.
От клиники она ушла довольно далеко, так что можно было не опасаться, что тот, кто найдет кота, потащит его туда. Вот там Несса, разумеется, могли узнать, особенно после сегодняшнего скандала, но этого Оксана почти не опасалась.
Осталось лишь заглушить голос совести, который уже тоскливо подвывал внутри.
«Как же это ты, дрянь такая, деточку свою, малыша любимого, на улице бросишь одного?! В холоде, в голоде… И как ты после этого спать будешь? А есть? Кусок-то в горло полезет?»
«Полезет!» – рявкнула мысленно Оксана.
И стремительно, пока в конец не раскисла и не передумала, подхватилась с лавки и зашагала прочь. Даркнесс позади рычал, шипел и бесновался, но она не оглядывалась.
Злость придала сил, заглушила совесть, и Оксана, к своему изумлению, вдруг ощутила такую лёгкость, будто сама из клетки вырвалась или сбросила неподъёмную ношу.
Три ночи с лицемером, или Stolen Сar
– Привет! – я разрушаю повисшую в воздухе неловкость, мгновенно оказываясь с ней рядом и целуя в покрасневшую щеку.
Она вскидывает глаза, и я тону в них. Не в силах противостоять собственным желаниям, притягиваю жену за талию и срываю с её губ короткий чувственный поцелуй.
– Не удержался. Ты сегодня такая красивая… – шепчу я ей на ухо, прежде чем отпустить. – За беспорядок, который я тут устроил, убьешь меня потом, а пока прошу к нашему столу! – И добавляю уже дочери: – Лил, сгоняй-ка поторопи брата! А то всё без него съедим...
Крошка вприпрыжку убегает, а я, пользуясь моментом, снова привлекаю Онору к себе, и сейчас, не смущаясь присутствия дочери, она отвечает со всей страстью.
– Как же мне хочется остаться с тобой, – это признание прорывается откуда-то из глубины, но Онора понимает его по-своему.
– Работа не ждёт… – вздыхает она.
– Да, – киваю я, горько усмехнувшись. – Сегодня уже никаких прогулов. Но я постараюсь закончить пораньше. И вечером можно… погулять всем вместе в парке.
Она снова удивлена, но согласно кивает и не задаёт больше вопросов.
– Нора… – окликаю жену, когда та отходит к столу, с любопытством разглядывая наши с Лил кулинарные шедевры, – я буду очень скучать!
Конечно, я сейчас не про этот день. И, кажется, Нора это тоже понимает.
Она оборачивается и смотрит с тревогой, как иногда смотрела вчера – чувствует сердцем, происходит что-то нехорошее, но не понимает, конечно, чего и откуда ждать.
К счастью, в эту самую минуту в кухню шумно влетают дети, и задать вопрос, застывший в её испуганных глазах, она так и не успевает.
