Blessed Samhain

... Зашла в кабинет и без сил опустилась в кресло. Сегодня Самайн. А значит, она снова не уснет, пока эта проклятая ночь не закончится. Полная луна заливала все вокруг своим мертвенным светом. Хлопнула створка окна, словно ее распахнуло порывом ветра.

— Кра!

Шум крыльев и огромный взъерошенный ворон опустил на стол желтоватый конверт с кроваво-красной сургучевой печатью.

— Кра!
— Пошёл прочь, чертово отродье! — устало отмахнулась на него.
— Кра! Кра!

Ворон перелетел на подоконник и нахохлившись смотрел на нее, поблескивая черными бусинками глаз, будто бы ждал ответ.

— Убирайся!

Подняла было руку, готовясь наложить изгоняющий нечисть знак, но ворон, решив не испытывать судьбу, снова громко каркнул и вылетел в окно.

— Дур-ра! Приглашение! — донесся до нее его возмущенный крик.
— Сам дурак!

Пробормотала себе под нос, и подойдя к столу, взяла в руки письмо. Пальцы небрежно скользнули по печати.

— Сжечь или открыть?

Задумчиво поднесла конверт к пламени свечи, догоравшей в бронзовом подсвечнике, но налетевший незнамо откуда ветер задул едва теплящийся огонек. Раздраженно передернув плечами, повернулась к камину.

— Чёрт!

Непроизвольно вырвалось у нее. Какой-то ротозей забыл растопить его. Швырнув письмо на стол и зябко поежившись, нервно захлопнула окно, из которого вдруг потянуло кладбищенской сыростью и могильным холодом. Осторожно взяла в руки конверт, как будто это был не сложенный вчетверо лист бумаги, а ядовитая гадина, и сломав печать, раскрыла. Лунный свет выхватил несколько строк, написанных до боли знакомым почерком.

"Милая моя Энжел, приглашаю тебя на ежегодный бал нечисти. Место ты знаешь. Буду ждать...."

Энжи смяла послание и бросила его в камин. Бумагу тут же охватило призрачное зеленоватое пламя, и она мгновенно истлела, оставив после себя лишь невесомый серый пепел. Схватив дорожный плащ, она торопливо выскочила за дверь, почти бегом спустилась с лестницы, пересекла холл и распахнула парадную дверь. Ледяной осенний ветер обжег ей лицо. На ходу накидывая плащ, Энжел быстрым шагом вошла в конюшню.

— Коня, живо! — бросила она конюху, мирно дремавшему при входе.
— И куда вас несет в такую ночь, госпожа Эвали?
— Не твое дело! Красавчика седлай!

Энжи сосредоточено проверяла снаряжение, которое понадобится ей в этой странной поездке.

— Пожалуйте!
Конюх подвел к ней гнедого жеребца.

— Ну что, дружок, вспомним молодость? Давненько мы с тобой не охотились! 

Она потрепала коня по холке и, взяв под узцы, вывела из конюшни.

— К рассвету не вернусь, скажешь Вальдемару, чтобы искал меня в замке Ровальд!
— Свят, свят!
Конюх с перепугу осенил себя защитным жестом:
— Так ведь канун Самайна, миледи!
— Знаю, — тихо произнесла Энжи, — он ждет меня!

Несмотря на свой возраст, она ловко вскочила на коня.
— Но! Пшел!

* * *
Дорога светлой лентой ложилась под копыта коня, поблескивая в призрачном лунном свете. Перед ней стеной встал Кривой лес. Тихий шорох ветвей, да завывание ветра. Энжи плотнее запахнула плащ и крепче сжала поводья! Сегодня или никогда!

— Вперед, Красавчик!

Она пришпорила коня. Тот сорвался в галоп и понесся через строй деревьев, чьи стволы изгибались во все стороны самым причудливым образом, будто плясали какой-то сумасшедший танец. Дорога не отставала от них, без конца петляя и извиваясь.

— Скорее! Вперед!

Энжел горячила коня, который и так летел словно птица, едва касаясь земли. Глухой стук копыт вторил ударам ее сердца.

Лес кончился внезапно, и перед ней раскинулось старинное кладбище. Проржавевшая ограда местами рухнула. Заросшие могилы едва можно было различить по покосившимся каменным крестам и тяжёлым надгробиям, глубоко вросшим в землю. Дорога привела ее к чудом уцелевшим воротам и исчезла, превратившись в узкую тропинку, теряющуюся среди густых зарослей колючих кустов. Энжи тронула коня каблуком и медленно въехала в приоткрытые створки.

— Кра!
Ворон взлетел с могильного камня, и хлопнув крыльями, скрылся из виду.
— Чертов соглядатай! — усмехнулась Энжел, поправив съехавший с головы капюшон.

Конь, медленно ступая, нес ее над макушками крестов, поднимающихся из густого тумана, туда, где высился замок Ровальд. Древний, как и это кладбище, он молчаливой темной громадой возвышался над местом упокоения всех отверженных, всех проклятых и забытых. Тех, кого люди давно вычеркнули из своей памяти, как и его последнего владельца.

Тихий шорох привлек ее внимание. Зябкий холодок пробежал по спине, а рука сама собой потянулась к клинку, скрытому под полой плаща. Пугливый заяц, бросившись прямо под ноги коню, метнулся через дорогу и исчез в густых зарослях терновника.

— Плохая примета! Не к добру!
Энжи перевела дыхание.
— Но! Вперёд!

* * *
Еще несколько десятков ярдов и высокие каменные стены взметнулись до небес. Стоило ей подъехать к парадной лестнице, как окна замка озарились светом. Энжи спрыгнула с коня.

— Добро пожаловать, госпожа Эвали!

Тихий перестук костей и шелестящий шёпот послышались за ее спиной. Женщина оглянулась и схватилась за сердце, перед ней стоял самый натуральный скелет в костюме дворецкого.

— Как ты меня напугал! — невольно вырвалось у нее.
— Простите, миледи! Его светлость ждет вас!

Он с поклоном указал на лестницу ведущую к огромным дверям. Она глубоко вздохнула и медленно пошла наверх. С каждым шагом волнение становилось все сильнее, а сердце билось все чаще. Каждая ступенька теперь давалась с неимоверным трудом, а ведь когда-то она могла легко взбежать по ней, даже не запыхавшись. Добравшись наконец до верха, Энжи оглянулась. Начало лестницы терялось где-то в тумане.

— Ну что ж!

Она поправила ножны, и вошла в приоткрытые двери. Огромный сумрачный холл. Две величественные мраморные лестницы вели на второй этаж и затем уходили выше.

— Хорошо, что бальный зал на первом, — хмыкнула она про себя.
— Позвольте ваш плащ, мэм!
Ее обдало леденящим холодом.
— Доброй ночи! Вот, держи!
Энжел повернулась к призрачному лакею. Плащ немедленно растворился в воздухе.
— Прошу за мной! Милорд ждет вас!
— О, в этом я не сомневаюсь! — усмехнулась она.
Призрак подвел ее к дверям, которые тут же распахнулись.

— Моя дорогая! Наконец-то! Я так рад, что ты нашла время навестить меня!

Энжи подняла глаза, сердце пропустило удар, а грудь сдавило от волнения так, что нельзя было вздохнуть. Перед ней стоял он, Демиан Ровальд, последний проклятый герцог.

Он был совершенно таким же, как и сорок лет назад, когда они впервые встретились. Высокий, изящного телосложения, аристократические черты лица. Безупречный костюм, как всегда, идеально сидел на нем. Он улыбнулся, а пронзительные светлые глаза сверкнули в полутьме. Лишь в густых черных волосах теперь блестели пара седых прядей, след от поразившего его родового проклятия, да кожа была неестественно бледной, а губы, растянувшиеся в жесткой ухмылке, обнажили пару клыков.

— Доброй ночи, ваша светлость.

Энжи отвесила ему легкий поклон, демонстративно положив ладонь на эфес клинка и опустив глаза в пол. Сделав вид, что не заметил ее жеста, он приблизился к ней и, перехватив за запястье, поднес ее руку к губам для поцелуя, но тут же отшатнулся, наткнувшись взглядом на четки.

— Ты настолько боишься меня?
Наигранно изумился он, но в глазах герцога светилось лукавство.
— К чему все эти предосторожности, милая?

Он внезапно оказался сзади и ловко обезоружил ее, избавив не только от клинка, но и от парочки кинжалов и деревянного кола.

— Сегодня мы будем праздновать, а не воевать! Ведь так, любимая?
Он развернул ее к себе:
— Посмотри на меня! Энжи! Я так скучал по тебе все эти годы!
— Нет! Нет! Не вздумай смотреть ему в глаза, — мысленно твердила она себе.

 Но это было сильнее нее. Она тоже скучала. По его губам, его рукам, его улыбке и поцелуям, его тихому смеху и крепким объятиями, в которых она забывала обо всем. Они были счастливы, до той проклятой ночи. Тогда, почти сорок лет назад, в канун Самайна, древнее проклятие рода Ровальд исполнилось в очередной раз, превратив Демиана в жуткого монстра, живого мертвеца, живущего за счет крови других.

— Ну же, Энжи, — он сжал ее руки, — пожалуйста. Всего одна ночь. В память о нашей любви.

По щекам Энжел потекли слезы. Она так устала. Устала врать себе и другим, устала бороться с собой, устала ненавидеть того, кто был ей дороже всего на свете. Всего одна ночь! А потом она убьет его, навсегда разорвав цепь проклятия! Забывшись, она подняла глаза и застыла, завороженная его взглядом.

— Всего одна ночь, Энжи, — шептали его губы, — одна ночь! А утром все закончится! Ты ведь тоже хочешь этого!
Он уже стянул с нее зачарованные на огонь перчатки.
— Прошу тебя, милая! Скажи "Да!"
— Да, Дем! — всхлипнула она.

Острый, как лезвие, ноготь поддел тонкую, но прочную нить четок и в одно движение оборвал ее. Тяжелые драгоценные  бусины рассыпались, звонко застучав по каменному полу.

— Вот так намного лучше!

Торжествующе улыбнулся молодой вампир и вновь поднес ее запястье к губам. Мгновенно удлинившиеся клыки прокусили тонкую старческую кожу, а по телу Энжи прокатилась обжигающая волна. Кровь словно вскипела в жилах, моментально согрев ее.

— С возвращением, любимая!

Он нежно улыбнулся ей и развернул к огромному зеркалу, в котором сейчас отразилась молодая девушка двадцати лет.

— Посмотри, какая ты красавица!
Он обнял ее за талию, притянув к себе:
— Совсем не изменилась! Мой нежный ангел!

Энжи смотрела на себя в зеркало и не верила своим глазам. Ее короткие седые волосы вновь превратились в роскошную каштановую гриву, сейчас уложенную в высокую прическу. Морщины разгладились, на щеках заиграл румянец, а давно потухшие глаза сверкали, как звёзды. Ее наряд тоже изменился. Вместо привычного темного сюртука охотника на нечисть на ней было роскошное бархатное платье, с глубоким декольте, идеально подчеркивающее вновь высокую грудь и тонкую талию. Словно и не было тех сорока лет!

— Потанцуем?

Демиан увлек ее в центр зала, закружив в вальсе. Это была безумная, праздничная ночь! Энжи без устали танцевала с герцогом, смеялась, глядя на проделки призраков, пила пунш с троллями, играла в волшебные фанты с ведьмами, подпевала оборотням и была безоговорочно счастлива, веселясь с теми, на кого охотилась сорок лет.

— Прошу!
Демиан распахнул перед ней дверь. Ближе к утру, он увел ее из зала, и сейчас они стояли на пороге спальни.
— Дем, я...
— Тшшш! Ничего не говори!

Он подтолкнул ее к кровати. И вот его руки уже скользнули по ее плечам, стаскивая с нее корсаж, а она торопливо срывала с него фрак. Его губы покрывали ее плечи поцелуями, а она таяла в его крепких объятиях, как сорок лет назад. Он повалил ее на кровать, заставляя напрочь забыть обо всем своими ласками и нежностью, и она, отбросив стыд и смущение, отдалась этой страсти, этому желанию, этому наслаждению...

* * *
— И что теперь?
Она лежала у него на груди, а он ласково перебирал ее медные локоны. За окном медленно занимался рассвет.
— Зависит от того, что ты намерена делать дальше, — тихо вздохнул Демиан.
Энжел резко села. В ее  глазах отразилось непонимание.
— О чем ты, Дем?
В его руке появился один из ее кинжалов.
— Держи, — он вложил его ей в руку, — хочешь убить, убей. Ты ведь за этим пришла! Только не раздумывай! Одним ударом! Вот сюда!
Он приложил ее свободную ладонь к своей груди, к тому месту, где когда-то билось его сердце. Энжи замерла.
— Тук! Тук! Тук!
Едва ощутимый пульс. Медленный и размеряный.
— Оно бьется!
Энжел удивленно смотрела на него.
— Да, милая! Оно все еще бьётся! — ласково улыбнулся он.
— Оно бьется ради тебя! Все эти сорок лет я пытался сказать тебе об этом!

Из глаз Энжел полились слезы. Сорок лет! Сорок лет он ждал ее, сорок лет она упорно отвергала его, считая чудовищем. А на самом деле чудовищем стала она!

— Я не хочу! Никогда не хотела!
Она с отвращением отшвырнула кинжал в дальний конец комнаты. Тот отлетел, со звоном ударившись об стену.
— Я люблю тебя, Дем! Я хочу быть с тобой! Пожалуйста! Позволь мне остаться здесь!
— Это невозможно, милая, — он привлёк ее к себе, — этот мир не для людей!
— Тогда я не хочу больше быть человеком! Я устала! Я чертовски устала, Дем! Прошу тебя, позволь мне остаться!
— Ты согласна? Согласна разделить со мной мое проклятие?
— Да, Дем!
Она смотрела на него, улыбаясь сквозь слезы:
— Прости меня! Прости, что не доверилась тебе! Прости! Я люблю тебя!
— О, Энжи!

Он прижал ее к груди. Аккуратно убрал локоны в сторону, и клыки впились в ее шею, туда, где под кожей, чуть пульсируя, билась голубоватая жилка. Она вздрогнула и замерла в его руках. Огненный поток раскаленным металлом растекался по ее венам. Пальцы Энжи судорожно сжались, ногти впились в его спину, она хватала ртом воздух, не имея возможности вздохнуть.

— Тише, тише, любимая! — он крепко сжал ее в объятиях, — потерпи! Скоро все закончится!

Его губы ласково коснулись места укуса, а язык игриво прошелся по молодой упругой коже, собирая выступившие капли крови. Энжи плыла в окружившей ее темноте, а внутри нее разгоралось пламя совсем иной жизни. Теперь ее сердце билось в унисон с его, так же едва ощутимо и размеряно. Ее кровь, впитавшая в себя проклятие рода Ровальдов, больше не обжигала ей вены, струясь по ним. Ее тело, вновь помолодевшее, теперь навсегда останется таким.

— С перерождением, любимая!

Демиан нежно коснулся губами ее лба. Энжи спала в его объятиях, счастливо улыбаясь во сне.

* * *
Серый рассвет уже давно занялся в небе. Белесый туман укрыл все вокруг густой пеленой. Они стояли возле большого зеркала, наблюдая, как мужчина лет сорока, в форме инквизитора отдает приказы солдатам, сейчас обыскивающим старый замок. Мужчина в задумчивости расхаживал по пустому бальному залу. Вдруг он наклонился и поднял с пола нитку с несколькими оставшимися на ней бусинами. На конце болталась подвеска ввиде защитного символа. Он смотрел на рассыпавшиеся четки, а на его лице застыла гримаса скорби.

— Твой ученик?
Демиан рассматривал его сквозь зеркальное стекло.
— Наш сын, — тихо ответила Энжел, прижавшись к нему, — его зовут Вальдемар.
— Как?
Демиан схватил ее за плечи:
— Почему ты сразу не сказала?
— Я не знала, — прошептала она, — а потом тебя поразило проклятие. Я испугалась. Я боялась, что они узнают! Боялась, что отнимут его у меня! Боялась, что убьют! Понимаешь? Я не знала, что мне делать!
— Успокойся!
Он обнял ее, а она разрыдалась, уткнувшись ему в плечо.
— Теперь все позади! Теперь мы вместе! Навсегда! Здесь тебе нечего бояться! Я всегда буду рядом! И знаешь, что?
Он отстранил ее от себя, вытер ей слёзы и улыбнулся:
— Предлагаю на будущий год пригласить его на карнавал нечисти! Пора нашему мальчику обрести настоящую любящую семью!
— Ты же понимаешь, что он придет не один.
Энжи непроизвольно всхлипнула и грустно улыбнулась.
— Ничего страшного, любимая! У нас есть целый год, чтобы подготовиться!

Демиан хищно ухмыльнулся, а Энжи счастливо рассмеялась.
Наконец-то! Она и он! Вместе! Навсегда!