Пишу и волосы дыбом

Эх-х-х... Страшное у меня пока ещё не выложено. Так что на странице не ищите. Но так как страшное я всё же пишу (пусть пока и не выкладываю), решила поучаствовать во флешмобе моей подруги Ведьмы из Полусказки «Пишу и волосы дыбом». Простите, немного не в тему Хэллоуина, тут не про монстров, призраков и прочее паранормальное. Но... всё-таки налёт чего-то мистического тут есть (в конце). В общем, вот цитата из пока ещё не написанной книги:

Буюнто Дэйюс очнулся в тесном помещении. Он обнаружил, что прикован к длинному столу. Запястья ныли от боли, туго сжатые железными кольцами, ладони посинели и затекли. Руки и ноги были так оттянуты в стороны, что Дэйюс не мог пошевельнуться. Пахло пылью и каким-то едким раствором. «Где это я?» — подумал гуйэтвиец, оглядываясь по сторонам. Тьма поглощала всё пространство, но в тусклом свете заглянувшего на миг солнца удалось кое-что разглядеть: на шкафу стоял скелет птицы, на полках толпились пузатые стеклянные банки, рядом на столике лежали пухлые тетради, на стене висело изображение, казалось, организма лягушки или жабы. Юнто начал кое о чём догадываться… Скрипнула дверь, и в комнату вошёл молодой человек с кудрявыми светлыми волосами и глупыми любопытными глазами, одетый в какие-то лохмотья. В руке он держал канделябр с тремя свечами.

 — Превосходный экземпляр! — сказал вошедший бодрым и наглым голосом, разглядывая Дэйюса.

Поставив канделябр на столик с тетрадями, Джек Виллмор задёрнул шторы и достал с полки шкафа острый клинок, ярко блеснувший в пламени трёх свеч.

 — Что Вы собираетесь делать? — спросил гуйэтвиец.

 — Двигать науку вперёд! — гордо ответил грейтманец, а затем сухо пояснил: — Изучать анатомию. На живом примере. Надо же знать, чем вы от нас отличаетесь…

Буюнто рассмеялся.

 — Вы думаете, анатомия даст на это ответ?! Думаете, мы как-то по-другому устроены?

 — Не исключено! — процедил Джек, деловито протирая клинок. — И ты поможешь мне это выяснить. Благодаря тебе наша великая страна совершит прорыв в биологии! Ты должен гордиться, что станешь одним из первых, и благодарить меня за предоставленную возможность.

Грейтманец вытащил из кармана потрёпанный блокнот и что-то в нём нацарапал, затем сунул обратно.

 — Только не кричи и не дёргайся. — попросил Виллмор. — Не мешай мне проводить исследование. И не смотри на меня так… Презрительно! Лучше закрой глаза.

Но гуйэтвиец не закрывал. Он смотрел таким взглядом, от которого Виллмору становилось не по себе. 

 — Извините за неблагодарность! — сказал Дэйюс с ухмылкой. — Это ж Вы тут культурный грейтманец, представитель цивилизации. Куда до вас нам, отсталым! Мы только на опыты годимся…

 — Замолчи! — гневно оборвал его Виллмор. — Мы действуем во имя прогресса! Наука требует жертв!

С этими словами грейтманец полоснул Дэйюса клинком. Брызнул фонтан крови. Виллмор срезал часть кожи вместе с плотью, чтобы докопаться до органов. Дэйюс, как и полагалось, не дёргался, не издавал криков и стонов. Учёный действовал спокойно и методично, в глазах его постепенно разгоралось любопытство и нетерпение, холодный азарт исследователя. Его было не остановить.

 — Прогресс, развитие науки… Это всё пустые слова. — спокойно произнёс гуйэтвиец. — Вы такие же варвары, как были в древности, только теперь вы научились скрывать это под маской культуры. И никакой научный прогресс вам не поможет. Нет ничего хуже прогресса в руках вандалов!

Совершив вскрытие, Джек Виллмор достал из кармана носовой платок, аккуратно вытер руки от крови и принялся срисовывать в блокнот, как выглядит гуйэтвийский организм. Буюнто был ещё жив.

 — Ну как успехи? — спросил он с усмешкой, когда Джек захлопнул блокнот.

 — Отличий пока не обнаружено. — разочарованно ответил грейтманец, начиная вытаскивать из гуйэтвийца рёбра.

 — А что Вы ожидали там увидеть? — хмыкнул Буюнто. — Думали, у нас квадратные почки? Или три сердца? Или фиолетовая кровь? Ну конечно, мы ж не то что вы, цивилизованные люди, и всё у нас не как у людей…

 — Замолчи! — приказал грейтманец. — Ты мне мешаешь!

Одно за другим Виллмор неспешно изъял все левые рёбра, вытирая их от крови и бережно кладя на соседний стол. Потом сделал заметку в дневнике.

 — Ничего особенного… — протянул он и принялся перерезать сосуды, чтобы достать из тела гуйэтвийца левое лёгкое.

Делал он это очень аккуратно и медленно, как и полагается исследователю. Закончив возиться, он положил истекающее кровью лёгкое в одну из банок, наполненных спиртом, и плотно закупорил ржавой железной крышкой. Виллмор не терял надежду найти в организме Дэйюса нечто особенное, отличающее его от грейтманцев. Надо же понять, почему эти гуйэтвийцы такие другие! «Я совершу великое открытие! — грезил Виллмор. — Я стану великим учёным!» Эта честолюбивая мысль застыла в его круглых бледно-голубых глазах вместе с неуёмным любопытством. «Наконец-то! — думал молодой учёный. — Наконец-то я провожу настоящее исследование! Скоро я всё узнаю, всё выясню…» Гуйэтвиец глубоко дышал оставшимся лёгким, судорожно глотая воздух.

 — Вот что такое грейтманское гостеприимство! — тихо воскликнул Дэйюс, стараясь не потерять сознание – он не хотел раньше времени прощаться с жизнью, хотя в глазах уже темнело от боли.

 — Замолчи! — грозно повторил Джек. — Не отвлекай меня!

Дэйюс не слушался. Он не хотел молчать. Он продолжал говорить, даже когда Виллмор начал вырезать его сердце. 

 — Изучайте анатомию сколько влезет! — произнёс полуживой гуйэтвиец. — Вам, западникам, нас никогда не понять. Наука не скажет вам, чем мы от вас отличаемся…

Грейтманец его не слушал. В конце концов, какое ему дело до того, о чём болтает объект исследования? Нельзя же ради этого отвлекаться от работы. Пока гуйэтвиец говорил, Виллмор уже достал из него сердце. Оно было мягким, горячим и всё ещё билось в руках учёного. Крупные капли алой крови беззвучно падали на стол. Юнто продолжал свою речь:

 — А отличаемся мы тем, что мы не вандалы! И вам никогда не стать такими, как мы!

Гуйэтвийское сердце стукнуло в последний раз, и Виллмор поместил его в другую банку со спиртом…

Учёный, не обращая ни на что внимания, продолжал исследование. Он был рад, что гуйэтвиец наконец замолчал, и больше ничего не должно мешать. Однако что-то всё же мешало. Да, его лицо. Дэйюс, уже мёртвый, продолжал смотреть на Виллмора немигающим взором, и глаза его словно светились каким-то пронзительным огнём. От этого застывшего взгляда грейтманцу становилось не по себе.

Весёлого всем Хэллоуина!