Разговор в тишине

На улице стояла глубокая темная летняя ночь. Лишь единственный фонарь освещал тусклым светом аллею. Его желтый, едва уловимый луч падал на одно из окон роддома, выхватывая из мрака силуэт молодой девушки. Все спали глубоким сном, кроме нее. Она сидела на шатком стуле, остро чувствуя ледяной холод пластика под тонкой больничной рубашкой и давящую тяжесть внизу живота – будто на нее положили теплый, живой камень. Всматриваясь вдаль, где черные ветви тополей корчились в свете фонаря, как застывшие в муке тени, ей померещился силуэт давно знакомого и  ушедшего от нее молодого человека. Ей хотелось побежать следом за тенью из прошлого, но она лишь горестно вздохнула, смахнув навернувшуюся слезу. Тотчас всплыло лицо матери, искаженное праведным гневом: «Эгоистка! Ребенка отца лишаешь из-за своей гордыни!»  И тут же – вспышка памяти: запах чужих духов, острый и дешевый, тот самый, что ударил в нос, когда она наткнулась на его переписку в телефоне. Одно слово: «Скучаю…» Адресат – не она. Комок подступил к горлу. Она инстинктивно впилась пальцами в подоконник, чувствуя, как ногти въедаются в дерево, а под ребрами колотится сердце – гулкое, как набат в пустом соборе.

– Зачем приходишь? – выдохнула она в стекло, запотевшее от ее дыхания. – Надеешься, что я к тебе вернусь? Никогда. – Горечь скривила ее губы, слезы покатились по щекам, дыхание сорвалось.

От внезапного, хриплого храпа соседки, девушка вздрогнула и обернулась. Рядом со спящей, на тумбочке, стоял пышный букет алых роз – подарок мужа с вечера.

– К кому-то приходят не только мужья, – прошептала она, и слезы хлынули градом. Одиночество сжало ее тисками. Поддержки, которой она так отчаянно ждала, не было. Ни от кого. Казалось, весь мир отвернулся. Она глубоко всхлипнула и снова уставилась  в окно. Видение растворилось. Фонарь только что мигнул и  теперь горел натужно ярко, бросая резкие тени на стены палаты.

И вдруг – толчок изнутри. Резкий, неожиданный. Она вскрикнула от неожиданности, отпустив подоконник, инстинктивно прижала ладони к месту удара. «Ты здесь… – пронеслось в ней, пробивая хаос. – Ты настоящий. Сильнее их слов. Сильнее его предательства». Но тут же страх –перед болью, неизвестностью, вечной ответственностью – накрыл с головой. Волна тошноты подкатила к горлу.

– И через это все проходят… – попыталась она успокоить себя. – Справлюсь ли? – замер вопрос в темноте. – Хватит ли мне… тебя? Любви? Силы?

Тишина. И тогда – еще один толчок. Осторожный. Вопрошающий. Будто в ответ. Она судорожно вдохнула терпкий запах ночной сырости, смешанный с едкой больничной стерильностью.

– Я же сильная… – прошептала она, уже поглаживая живот там, где только что стукнула крошечная пятка. Голос окреп. – Это лишь… еще одна дверь. – Слова рождались тяжело, но верно. – Страшная. Темная. Но наша с тобой. И мы…войдем. Вместе. Правда?