Кипящий вихрь
Автор: Татьяна ГорностаеваПесня озерной мавки: Кипящий вихрь
I
Незваным был, желанным стал.
Во мгле застыл твой облик кроткий.
Средь волн шептавшие уста
Забыли клятвенные строки.
П-в:
Кипящим вихрем обернусь,
В тумане утро скрою.
Из вод подземных подниму поток,
В ненастье мир завоет.
II
Песчаный берег тихо ждал,
В молчанье озеро застыло.
Зачем признания тогда
Глубин просили торопливо?
П-в:
Кипящим вихрем обернусь,
В тумане утро скрою.
Из вод подземных подниму поток,
В ненастье мир завоет.
III
И вот ни берега, ни дна,
И шторм разбил слова пустые.
Лишь ил, обломки, тишина.
И нас не помнят, нас забыли.
П-в:
Кипящим вихрем я прошла!
В тумане утро скрыла.
Из вод подземных подняла поток,
Земля бедой завыла...
Песня относится к циклу стихов «Песни мавок».
Написана к сказке про озёрную деву. 11 глава книги "Зеркия. В тени красок". Герои книги иногда рассказывают рассказывают друг другу разные сказания и истории. Так и в 11 главе первозданная мавка Зирелль поведала главной героине ириаде Фрилл сказку.
Сказка об озёрное деве
"…Однажды, в землях, где ветер не знает слов, родился мальчик, — тихо начала мавка, водя пальцами по поверхности воды. — Такой красивый, что и звёзды, бывало, заглядывались. Глаза глубокие, как сон Повелителя Вод.
Бабка-повитуха, дрожащими пальцами ворожившая над его колыбелью, прошептала: «Берегите его от открытой воды — в ней кроется его гибель».
Родители были люди зажиточные, всего в доме хватало, только дитя было единственным. Испугались пророчества, окружили младенца няньками, слугами да золотыми оберегами, точно стены могли остановить судьбу. Но ничего не помогало, с каждым годом мальчик, названный Элваром, становился беспокойнее. Его тянуло туда, где звенела тишина озёр, туда, куда запрет был строжайшим.
И вот, достигнув возраста, когда юноша готов выбрать себе пару, Элвар исхитрился и сбежал к озеру, куда никто из местных не ходил без нужды. Там, на берегу, резвилась Лейна — мавка редкой красоты.
Завидев юнца, Лейна не сказала ни слова, лишь посмотрела и кивнула, приветствуя. Трудно сказать, о чём думают мавки, но по всему виду казалось, что озёрная дева ждала своего гостя.
Она не пела ему песен, как пели мавки в легендах, не звала голосом, что крадёт разум, нет. Молчала. Юноша сел неподалёку и стал смотреть, как она танцует, не замечая, как отдаёт ей сердце.
Элвар стал ходить к ней по ночам, тайно сбегая из дома, носил дары и признания, просил принять его в сердце и увести в глубину. А Лейна слушала, смеялась, кружилась, но не говорила.
Годы шли. Элвар возмужал. Девушки из деревни заглядывались на него, матери сватали дочерей. Но он лишь качал головой и снова уходил к озеру.
Что случилось потом — неизвестно. Одни говорили, мать заболела и умоляла его жениться. Другие — будто он сам решил отречься от мечты. Но однажды он не пришёл. Ни в первый день, ни на следующий, ни через три.
Лейна ждала. Озеро молчало.
По истечении недели она пошла за ним сама.
Подземные воды дрогнули, наполняя озеро. Небо затянуло чёрными тучами. Вода поднялась, разбухла и на рассвете хлынула на селение, неся Лейну прямо к месту, где праздновали свадьбу. Элвар стоял под цветочным венком, держа чужую руку. Его глаза были земные, потухшие, без звёзд, с которыми глядел он на свою мавку.
И Лейна впервые за всё время запела. Голос её был прозрачным, как лёд, и глубоким, как старинная печаль. Элвар вздрогнул, выпустил руку невесты и пошёл к озёрной деве.
Остановить его не мог никто, селение поглотила вода. Люди бежали, дома гремели.
Только через три дня, когда озеро вернулось в свои берега, те, кому посчастливилось уцелеть после гнева водной девы, стали разыскивать в окрестности выживших. Так нашли и Элвара. Бездыханный он лежал на илистом берегу, некогда поросшем цветами, где ночами смотрел на свою мавку. На груди — синие лепестки, те, что распускаются на глубине, под песни водных дев. А в открытых глазах застывшие звёзды.
С тех пор матери шепчут своим детям: «Не слушай голос из воды — он зовёт, чтоб забрать. Мавка может полюбить, но её любовь — как глубина: чем сильнее тянешься, тем вернее утонешь…»
…Однажды, в землях, где ветер не знает слов, родился мальчик, — тихо начала мавка, водя пальцами по поверхности воды. — Такой красивый, что и звёзды, бывало, заглядывались. Глаза глубокие, как сон Повелителя Вод.
Бабка-повитуха, дрожащими пальцами ворожившая над его колыбелью, прошептала: «Берегите его от открытой воды — в ней кроется его гибель».
Родители были люди зажиточные, всего в доме хватало, только дитя было единственным. Испугались пророчества, окружили младенца няньками, слугами да золотыми оберегами, точно стены могли остановить судьбу. Но ничего не помогало, с каждым годом мальчик, названный Элваром, становился беспокойнее. Его тянуло туда, где звенела тишина озёр, туда, куда запрет был строжайшим.
И вот, достигнув возраста, когда юноша готов выбрать себе пару, Элвар исхитрился и сбежал к озеру, куда никто из местных не ходил без нужды. Там, на берегу, резвилась Лейна — мавка редкой красоты.
Завидев юнца, Лейна не сказала ни слова, лишь посмотрела и кивнула, приветствуя. Трудно сказать, о чём думают мавки, но по всему виду казалось, что озёрная дева ждала своего гостя.
Она не пела ему песен, как пели мавки в легендах, не звала голосом, что крадёт разум, нет. Молчала. Юноша сел неподалёку и стал смотреть, как она танцует, не замечая, как отдаёт ей сердце.
Элвар стал ходить к ней по ночам, тайно сбегая из дома, носил дары и признания, просил принять его в сердце и увести в глубину. А Лейна слушала, смеялась, кружилась, но не говорила.
Годы шли. Элвар возмужал. Девушки из деревни заглядывались на него, матери сватали дочерей. Но он лишь качал головой и снова уходил к озеру.
Что случилось потом — неизвестно. Одни говорили, мать заболела и умоляла его жениться. Другие — будто он сам решил отречься от мечты. Но однажды он не пришёл. Ни в первый день, ни на следующий, ни через три.
Лейна ждала. Озеро молчало.
По истечении недели она пошла за ним сама.
Подземные воды дрогнули, наполняя озеро. Небо затянуло чёрными тучами. Вода поднялась, разбухла и на рассвете хлынула на селение, неся Лейну прямо к месту, где праздновали свадьбу. Элвар стоял под цветочным венком, держа чужую руку. Его глаза были земные, потухшие, без звёзд, с которыми глядел он на свою мавку.
И Лейна впервые за всё время запела. Голос её был прозрачным, как лёд, и глубоким, как старинная печаль. Элвар вздрогнул, выпустил руку невесты и пошёл к озёрной деве.
Остановить его не мог никто, селение поглотила вода. Люди бежали, дома гремели.
Только через три дня, когда озеро вернулось в свои берега, те, кому посчастливилось уцелеть после гнева водной девы, стали разыскивать в окрестности выживших. Так нашли и Элвара. Бездыханный он лежал на илистом берегу, некогда поросшем цветами, где ночами смотрел на свою мавку. На груди — синие лепестки, те, что распускаются на глубине, под песни водных дев. А в открытых глазах застывшие звёзды.
С тех пор матери шепчут своим детям: «Не слушай голос из воды, он зовёт, чтоб забрать. Мавка может полюбить, но её любовь, как глубина: чем глубже ныряешь, тем вернее утонешь…»"