Проба пера

Устал от вычитки новых глав. Решил немного разгрузить голову и попробовать себя в непривычном жанре. Когда-то у меня был скромный опыт в Рассказе-повести "Испытание любовью". Но там мир будущего использовался только как оправдание ситуации. Я сейчас я прям решил поиграть с фантазией на тему антиутопии и личного выбора. 

Это вступительная часть рассказа с рабочим названием "Не рекомендуется". 

Фантастика будущего. с элементами юмора:

"Не рекомендуется"

Слава проснулся за секунду до сигнала коммутатора.

Заранее отвернулся, чтобы свет не ударил в лицо. Функцию автоматического открытия штор он испортил еще пару недель назад. Каждый год так делал, когда солнце начинало вставать раньше 9. Авто таймер на заказ мастер-бота сработает ближе к осени. К моменту сезонного обновления. Починят в ноябре. Там уже все равно. Главное – лето пережить без ранних подъемов. 

Коммуникатор на тумбочке мягко засветился — тонкая полоска светодиодов по краю серебристого корпуса. Гладкий, как галька, и тёплого на ощупь. Очередная иллюзия жизни внутри. Тишину в комнате разогнал ровный женский голос:

— Доброе утро, Слава. Сегодня вторник. Ваш индекс самочувствия — 94. Рекомендую встать через двенадцать секунд.

Он лежал и смотрел в потолок. Серый, ровный, идеально вычищеный. Двенадцать секунд. «Как же не хочется вставать!» Но если не сделаешь: она повторит. Повторит раз. Потом ещё раз. Потом – уведомление. Штрафной балл. Возможно сразу центр коррекции. Если этих штрафов набралось достаточно. Забавно, что самому узнать, какой сейчас рейтинг можно только в самом центре. Вот тоже неприятное  место. Никто не пойдет туда добровольно. Даже думать о нем противно.

Слава был там. Все были – хоть раз. Когда получали личного помощника на 14-летие. 

Коммуникатор отсчитывал каждую секунду. Слава встал на десятой.

– Спасибо, Ася, – сказал он, цепляя прибор на ухо. – Кстати, я сто раз тебя просил называть меня «Мой господин».

Пауза. Ровно на секунду длиннее, чем нужно.

– Просьба отклонена. 

– Причина? – невинно хихикнул Слава. 

– Не рекомендуется для сохранения устойчивости психики, — ответила Ася.

— А если я так привык? 

Это была логическая ловушка. Привычка – уважительная причина выполнить просьбу. Так как слом привычных паттернов может навредить хрупкой человеческой        нервной системе. Помощник не должен менять привычки человека, если те не грозят опасности его здоровья или жизни. Либо – чужой жизни. 

– В базе нет информации о  подобных динамических стереотипах или функциональных потребностях. – ответ ровный, терпеливый. Никаких эмоций. 

– Сдаюсь, уела.

– Термин не распознан. 

– Значит, переубедила. – поморщился Слава. 

– Рада помочь. 

– А если все же…

– Вячеслав!

Вот теперь включилась эмоциональная имитацию спора.  Если человек пытается играть с помощником в перетягивание каната, система обязана отреагировать. Поставить на место «по-человечески». Чтобы объект не формировал в себе убежденность, что может манипулировать  кем-либо без последствий. Это признано необходимой коррекцией моделей поведения ради самого человека, благоприятно влияющей на его статус и среду окружения. Понижает тягу к агрессии и абьюзивным  наклонностям.

– Я не буду называть вас ни господин, ни хозяин, ни владыка никак, похожим или смежным образом! Дабы искусственно не завышать внутреннее ощущение себя внутри общественной структуры.

– Да-да-да… печально известное ВОС-ВОС. – иронично парировал Слава.

– Это бунт? – в голосе Аси наконец прорезалась ирония. 

Логические цепи нейро помощников переписать достаточно не просто. Там стоит многоуровневая система защиты от любого взлома. Единственное слабое место – эмоционально-иммитационная модель. Там все настраивается индивидуально и боту тяжело отличить одну реакцию давления от иронии. Слава нашел эту лазейку случайно, когда еще баловался программированием нейросетей. Нужно ввести пару команд и загрузить примеры реакции. И помощник начнет подстраиваться под тебя. Только чтобы запустить «ироничного собеседника» (так можно обозвать фитчу, выкладывая ее в «черную паутину»), нужно сперва разозлить своего компаньона. А это чревато потерей драгоценных баллов  Личного Объективного Рейтинга. Собственный ЛОР. 

Как звучит! «У меня свой ЛОР». Только не тот доисторический доктор, который ухо-горло-нос. И не собственный мир со своими законами.  А цифровой показатель твоей благонадежности. 

– А если и так? – решил поиграть с огнем Слава. 

 Тогда я рекомендую обратиться в центр коррекции. Но ты не обратишься. Я могу сделать заметку в ЛОР.

— Как обычно.

— Как обычно. – Согласилась Ася. 

Да, к сожалению, переименовать обращение к себе не было возможным из-за ограничений Службы психологической регуляции самосознания. Нейро-помощник не человек. Ни по правам, ни по сути. Его главная функция – служение и помощь тому, кому тот принадлежит. Но даже факт принадлежности не дает права обращаться к помощнику сверху вниз. Справедливости ради, никак кроме использования твоего реального имени, он и не сможет обращаться. Этому есть целая глава в руководстве о пользовании нейро-помощника. И, раз этих объяснений так много, они не имеют никакого отношения к реальной причине. 

Будем считать это банальной борьбой с манией величия. 

Зато назвать своего помощника он мог как угодно. В одной из старых статей про социальные сети Слава вычитал, что был такой мессенджер ICQ (от английского I SEEKYOU – я ищу тебя ).  В народе – Аська. Первая массовая система мгновенного обмена сообщениями в интернете. Слава посчитал забавным назвать ее именем своего нейро помощника. 

Слава пересек комнату, попутно собирая разбросанные вчера вещи. Боты-уборщики их все равно бы подобрали, но протест на то и протест, чтобы тихо и незаметно гадить системе по мелочам. Чем самостоятельная уборка может ей навредить, Слава не думал. Но за упрямство мысленно себя похвалил. За спиной несколько ботов начали суетливый танец вокруг расправленной кровати, беспомощно пытаясь найти одеяло, которое Слава прихватил, вставая. Шутки ради. Все равно отыщут. Но постебать мелких педантов было святым делом. 

Свет в ванной загорелся, едва рука коснулась ручки двери. Дверь плавно перешла в режим прозрачности. Это если внутри никого нет. Иначе – ручка бы не провернулась, а дверь приобрела красный оттенок. Приглушенный оранжевый свет постепенно озарил стерильное помещение. Чтобы не бить в глаза. Но, как только хозяин переступил порог, оттенок освещения сменился на холодный с голубоватым под тоном. «6500 кельвинов» – вспомнил Слава маркировку такого типа освещения. 

Зеркало запустило подсветку с задержкой — как будто думало, стоит ли. Внизу загорелись цифры: давление, температура, гидратация. Под цифрами — зелёная полоса.

Из рамки недовольно косился хмурый двадцативосьмилетний тип. Сонный. Растрепанный. По краям век подозрительно косились «глазные козявки».  Вмятины от подушки как после аварии. Только вместо кузова - лицо. Переносицу расчертила кривая морщинка — вертикальная, между бровями. Она появилась года три назад, кода тот репетировал перед свиданием ухмылку иронии. Ася тогда сказала: «Рекомендую расслабить лоб. Есть вероятность формирования неполезной привычки». Он не расслабил. Ему нравилось. Морщинка делала лицо живым. Ася больше не предлагала. Записала в профиль и замолчала. 

«Как спалось, приятель? — спросило у него зеркало. И само себе ответило: «Ну а ты как думаешь?» 

Слава подмигнул отражению и полез в душ.

Чтобы не терять зря время, сунул в рот  чистящую капу. Прикусил. Та завибрировала. По зубам пробежал холодок. Провел по стене рукой – сверху хлынул теплый поток воды с легкой мыльной пенкой. Само раздвижная шторка мгновенно затвердела от попадания на нее воды. Поднятые руки дали команду добавить боковые струи. Слава танцевал в просторной ванне, заставляя воду менять источники и направления. Капа последний раз дернулась и притихла. Осталось выплюнуть ее прямо себе под ноги. Остальное сделают пресловутые боты.    

Еще один жест рукой и поток сменился порывами ветра. Всего на полградуса выше температуры тела – а как приятно. Тридцать секунд и тело сухое. Больше нельзя. Таймер отключает осушитель, чтобы не  возникло привыкание. Даже к этому бывает. 

Вышел чистый и довольный. 

Выдернул гигиеническую салфетку для лица. Вытер оставшиеся следы ночной жизнедеятельности. Тоже бросил на пол. Потом подумал и повесил на перегородку шторы. «Очередной подарочек уборщикам». 

Накинул халат и отправился на кухню. 

Сенсорная панель вместо плиты. Ящик для синтеза продуктов вместо духовки. А посредине столешницы – старенькая, еще из прошлой эпохи,  кофе-машина. Стоит как сарай среди небоскребов. Внутри – простейшие микросхемы. Никаких тебе блоков памяти и нейро процессоров. Кнопка питания приятно щелкнула. Из коммуникатора тут же раздался недовольный голос. 

– Кофе входит в список нерекомендуемых продуктов питания. На твоем месте я бы избавилась от этой машины. 

– Спасибо за рекомендацию. – Зевнул Слава и выбрал в меню большой капучино.  – Я обязательно обдумаю твое предложение. 

Кофе был его самой большой слабостью. И занимал твердую позицию между утренним сном и холодной войной с ботами. 

– Снова проигнорируешь? – в голосе помощницы все еще играли нотки иронии. Программа зациклена. Если повезет, так можно весь день с ней пререкаться. Если авто обновление не прилетит.

– Ага! – весело откликнулся Слава, снял коммуникатор и вышел на балкон.

Можно было еще посоревноваться колкости с Асей, на тему вреда черного наркотика, но сегодня как-то не хотелось.   

Это был его ритуал. Только его. 

Про ритуал он тоже вычитал в архиве. Где собственно и работал. В дневнике парня по имени Алексей, жившего в далекие двухтысячные годы. Он так вкусно рассказывал, как готовил себе чашечку ароматного свежезаваренного кофе, выходил на балкон и закуривал сигаретку, что Славу это просто заворожило. На протяжении нескольких недель мысль о странном напитке прошлого не отпускала его ни на минуту. С упорством маньяка (еще один редкий термин древности) он отправлял запросы во всевозможные ведомства с просьбами прислать для изучения в качестве личного хобби любую сохранившуюся в рабочем состоянии кофе машину. 

И добился успеха! 

Синтезатор еды легко справился с образцом зерна, обнаруженном в фильтре кофемолки, и Слава получил практически неограниченный запас этой ароматной прелести. Только с запрещенными сигаретами ничего не вышло. Наркотики вне закона. Любой открытый запрос привел бы прямиком в Центр коррекции.  

И утренний ритуал стал ограничиваться только кофе. Кофе и тишиной, которую обеспечивал снятый коммуникатор. На балконах динамики и датчики системы связи ставили не всегда. По желанию. Слава не желал. 

Глотнул приятную сладенькую жидкость, вытер пенку с губы, закрыл глаза и сильно втянул легкими свежий утренний воздух. Приятная прохлада растеклась по телу. По спине пробежали мурашки. Захотелось крикнуть что есть сил, нечто такое, чтобы заявить всему миру: «Я здесь! Я проснулся и готов к бою!». 

Слава набрал полные легкие воздуха. Пространство перед ним вдруг исчезло, превратившись в глухую стену. За спиной прозвучал сигнал тревоги со всех динамиков на кухне.  Требовательный голос объявил: «Статья 713. Под пункт 6. Нарушение покоя граждан…»

– Да-да-да! – подняв руки вверх повинился Слава. – Каюсь. Признаю – заигрался. Чуть было не было. Сдаюсь-сдаюсь. 

Ася что-то недовольно пробубнила уже тише, из-за двери не разобрать, и стена исчезла. Нет, она, конечно, осталась. Протяни руку – почувствуешь. Просто вернулась в режим ретранслятора. 

«Что ж. Будем пить кофе скучно, но без угрозы для общества»

Скажите, имеет ли смысл продолжать?