Подсолнухи. Темный блонд

Мама Андрея налила нам по паре рюмок, «что бы ни тряслись», а потом и его отец тайком выдал нам по стакану своей вишневой наливки, «вкусной и полезной для мужиков всех возрастов». Отведав того и другого, Соболь немного отошел от мандража последних дней и поделился со мной большим секретом.

Соболь перед свадьбой хотел покрасить волосы. Он долго думал над этим, даже купил тайком коробку краски для волос цвета «Темный блонд», но никак не решался на этот шаг. И вот последний шанс, либо покраситься, либо навсегда бросить эту затею.

Я, естественно, ничего дельного на эту тему сказать не мог. Прочитал инструкцию от краски и высказался, что технически вроде ничего сложного, но решать ему. В общем, выпили мы еще полбутылки водки, заначку Соболя с кого-то праздника, и начали готовить краску.

Сначала надо было растолочь таблетки из коробки, размешать в специальном растворе, нанести на волосы, а через некоторое время нанести краску из тюбика. Теоретически ничего сложного.

Растолкли, размешали, нанесли. На одну сторону головы раствор наносили щедро и, наверно, поэтому на вторую сторону раствора уже не хватило. Мы посовещались и решили, что ничего страшного, все равно еще сверху краска будет. Тщательно намазали, с помощью зубной щетки, краску на волосы, натянули Соболю полиэтиленовый мешок на голову и легли спать с чувством выполненного долга, предвкушая, какой завтра жених будет неотразимый темный блондин в серебристом костюме.

Жизнь гораздо смешнее, чем можно придумать, если вы думаете, что дальше события развивались по сценарию «Двенадцати стульев», то вы ошибаетесь. Все было еще хуже!

Да, там, где хватило раствора, приготовленного из растолченных таблеток, волосы были пусть и неприятного и не очень естественного цвета, но шока не вызывали, а вот там, где гидроперита не хватило, они были очень приятного нежно-зеленого цвета.

Как верно сказал Остап Бендер, в советском государстве ходить с такой прической не рекомендуется. Так как, все наши парикмахерские потуги происходили за закрытыми дверями комнаты Андрея, и помощи просить было уже поздно, то мы тоже пришли к логичному выводу, что лучший выход из ситуации, это побрить Соболя налысо.

Я попросил у дяди Коли ручную машинку для стрижки, якобы поправить виски жениху, и мы снова решили, что уж побрить голову под ноль - точно ничего сложного.

Оно наверно, и было бы ничего сложного, если бы под волосами, на макушке, у Соболя не было родинки, большой и выпуклой. Эту родинку я и смахнул машинкой, чуть ли не первым же движением. Откуда я мог про нее знать?

Кровь забила фонтаном. Побледневший Андрей запросто мог изображать статую из Петергофа, что-нибудь типа: «Голиаф после того, как порвал пасть льву».

На крики Соболя: «Убери костюм в сторону! Сейчас костюм кровью измажем», прибежали все, кто был в доме. А в доме было уже много людей. Кто-то собирался ехать за невестой, кто-то наряжал машины, и все по одному заходили за гараж, где отец Соболя на табуретке «накрыл свой банкет, со вкусной и очень полезной водкой».

Здравые предложения о вызове скорой помощи, Соболь отверг сразу. Он поедет за Ниной и потом в ЗАГС в любом случае, «даже если прям там сдохнет». Большинством голосов решили – не паниковать, выпить, покурить, «может само рассосется».

Соболю кое-как перебинтовали голову. Роль медсестры взял на себя Ванька. Он довольно умело навертел на башке Соболя конструкцию, напоминавшую мотоциклетные шлемы, в которых мы ездили в Питере. Ванька буквально закатывался от хохота, пока бинтовал друга и, вытирая слезы, убеждал Соболя, что раны в голову вещь непредсказуемая и что Андрюха в любой момент может двинуть кони, и поэтому просто обязан срочно переписать мотоцикл на своего лучшего друга, то есть на него.

В этот момент зашла тетя Люда, схватившись за сердце, долго смотрела на происходящее, а потом сказав Ваньке, что-то типа «грешно смеяться над убогими», ушла пить Корвалол.

Ваня отворачивался от Соболя и переставал ржать, но корчил мученические рожи, борясь со смехом, а когда все-таки приходилось смотреть на перебинтованного как Шариков, друга. Ванька иногда сбегал в соседнюю комнату, откуда доносился его хохот, всхлипывания и всхрюкивания, но возвращался он к нам снова со скорбным видом.

После медицинских процедур мы пошли за гараж философски переосмыслить все произошедшее и найти в нем позитивную составляющую – замахнуть по рюмочке, если по-русски.

Задумчиво хрустя недозрелыми яблоками, которые были единственной закуской на «банкетной» табуретке, мы решили, что с раной на разноцветной голове Соболя уже ничего поделать нельзя. Ехать в парикмахерскую, чтобы довериться профессионалам уже поздно, так как пора выезжать за Ниной. Значит, бинты надо снять. Волосы, по-прежнему зеленые, но уже с бурыми пятнами засохшей крови, добрить. Рану попробовать заклеить кусочком пластыря, а если пластырь намазать тональным кремом «Балет», то вообще ничего не будет видно.

Ваня сказал, что он может вырезать пластырь в виде снежинки и будет совсем красиво, но решили – это будет перебор. Как глубокомысленно сказал дядя Коля:

– Все-таки Андрей – жених, а не новогодняя елка.