Что для зрения важнее, ужин или физкультура?
Автор: Jewgeni SlogodskiДва старика по восемьдесят три года и одна загадка, на которую я до сих пор ищу ответ
Зимой в Новосибирске я люблю ходить в общественные бани. За долгие годы познакомился там со множеством интереснейших людей, но особенно запомнились два человека, которых я встретил с разницей примерно в три года.
Первого звали Михаил Михалыч. Ему было восемьдесят три года, хотя назвать его стариком язык не поворачивался. Невысокий, худенький, подвижный мужичок с розовыми, почти младенческими щёчками. После парилки он выглядел так, словно только что родился, правда, почему-то уже с богатейшим жизненным опытом.
Михалыч был преподавателем сопромата, писал стихи и книги, обожал рассказывать истории и немного привирать о своих банных подвигах. Если говорил, что заходил в парилку двенадцать раз, я понимал, что, скорее всего, было шесть. Но рассказывал он настолько весело, что никто и не думал его поправлять.
Меня особенно интересовало, как ему удаётся сохранять такую бодрость и хорошее зрение. Ведь Михалыч обходился без очков и совершенно не походил на человека, который собирается уступать возрасту.
Оказалось, каждое утро он занимался гимнастикой по два часа, а иногда и дольше. Причём гимнастика была необычная. Он умудрялся одновременно приседать, вращать локтями, совершать круговые движения кистями в разные стороны и вдобавок двигать глазами. Иногда в одном упражнении соединялось четыре или пять совершенно разных движений!
Три раза в неделю Михалыч ходил на танцы. Там он с удовольствием ухаживал за дамами, которые были лет на двадцать моложе. Иногда выбирался с друзьями на шашлыки, мог выпить красного вина. Словом, жил весело, активно и совершенно не собирался превращаться в почтенного старца.
Но одна привычка у него была железной.
После шести вечера он никогда не ел.
Говорил, что поздний ужин портит сон, а после плохого сна утром не хочется заниматься гимнастикой. Поэтому он просто перестал ужинать поздно.
Через три года в другой новосибирской бане я познакомился с ещё одним пожилым человеком.
Он был грузным, двигался медленно, с заметным усилием, лицо имело землистый оттенок. После парилки надел большие очки и неожиданно спросил меня:
«А как вы думаете, сколько мне лет?»
Я прикинул и ответил:
«Наверное, семьдесят».
Он расплылся в довольной улыбке.
«Нет! Мне восемьдесят три года!»
Я невольно вспомнил Михалыча. Тот же возраст, а какая разница!
Мой новый знакомый с гордостью рассказал, что практически все его одноклассники уже умерли, а он живёт и прекрасно себя чувствует. И всё благодаря строгому режиму питания.
Завтрак по расписанию, причём каждый день своя каша. Затем обед, обязательный перекус и ужин. Всё по часам, никаких отступлений.
Он был совершенно уверен, что именно такой порядок помог ему дожить до восьмидесяти трёх лет.
Я слушал его и вспоминал другого восьмидесятитрёхлетнего мужичка, который два часа крутился на утренней гимнастике, танцевал с женщинами помоложе и никогда не ел после шести.
Передо мной оказались два человека одного возраста. Один сделал главным правилом своей жизни движение и внимательное отношение к собственному самочувствию. Другой верил в строгое расписание питания.
И вот какой вопрос меня заинтересовал.
Что сыграло решающую роль в бодрости Михалыча и его хорошем зрении? Ежедневная сложная гимнастика, заставлявшая одновременно работать глаза, руки, ноги и мозг? Танцы, движение, постоянная активность? Или привычка не есть после шести вечера, благодаря которой он, по собственным словам, прекрасно спал?
А может быть, самое важное заключалось именно в сочетании этих привычек?
Я много лет занимаюсь вопросами восстановления зрения и хорошо знаю, насколько тесно связаны зрение, движение, работа мозга, сон и повседневный образ жизни. Но эти две встречи запомнились мне сильнее многих теоретических рассуждений.
И теперь хочу спросить вас.
Представьте, что вам восемьдесят три года и вы можете выбрать только одну привычку. Каждый день заниматься сложной гимнастикой по два часа или отказаться от позднего ужина ради хорошего сна.
Что бы вы выбрали для сохранения и восстановления зрения?
И почему?
Евгений Слогодский, автор метода нейросенсорной регуляции зрительных функций