Пепел и бархат

Юрий Краюшкин

Тёмное романтическое фэнтези. 18+

Он — король, чьё прикосновение убивает.

Она — травница, которая пришла в его замок, чтобы спасти отца.

Пятьсот лет назад Адриан продал душу демону ради бессмертия. Он получил силу, могущество — и проклятие: его кожа покрыта венами, которые горят от боли, а каждое прикосновение вытягивает жизнь из живого. Единственное спасение — якорь. Человек, чья кровь сильнее проклятия.

Элара согласилась стать его якорем. Не ради него — ради умирающего отца. Но их связь оказалась двусторонней: его боль стихает рядом с ней, а её тело откликается на его тёмную магию. И чем сильнее они привязываются друг к другу, тем ближе демон к пробуждению.

 Отрывок из первой главы:

Ворона появилась на подоконнике за секунду до того, как Элара поняла, что за окном кто-то есть.

Она как раз перевязывала отцу руку — бинт был старый, стираный до прозрачности, и сквозь него уже проступали тёмные прожилки, ползущие от запястья к локтю. Серая гниль не останавливалась. Три недели отваров, три недели молитв и трав — и всё впустую. Отец дышал хрипло, с присвистом, и каждый выдох оставлял на подушке пятнышко серой пыли.

Ворона клюнула стекло. Раз. Другой.

Элара подняла голову — и замерла. Птица была огромной, чёрной, с глазами цвета старого янтаря. Она смотрела на девушку сквозь мутное стекло так, будто знала её имя. А потом на подоконнике, прямо из воздуха, появился конверт — тонкий, запечатанный бордовым воском.

Девушка открыла окно. Ворона не улетела. Она подождала, пока Элара возьмёт письмо, и только потом сорвалась с места, растворившись в сером небе.

Печать была тяжёлой. На ней — корона, рассыпающаяся в пепел.

Элара знала, чей это герб. Его знали все. Король Адриан, Бархатный Проклятый, правитель, который не старел и не умирал, но чьё прикосновение вытягивало жизнь из любого живого существа. О нём говорили шёпотом, как о болезни. Как о неизбежности.

Она сломала печать.

«Целительница Элара из Приграничья. Твой отец умирает от серой гнили. Я могу его спасти. Приходи в замок до третьей ночи. Одна. Иначе будет поздно».

Письмо вспыхнуло в её руках и рассыпалось пеплом, который тут же подхватил ветер.

Элара стояла у открытого окна, и холодный воздух лез под рубашку, а она всё не могла пошевелиться. Отец за её спиной застонал во сне, и этот звук — слабый, хриплый, обречённый — решил всё.

Замок вырос из тумана на закате третьего дня. Чёрные шпили, стены из тёмного камня, ворота, открытые настежь. Ни стражи, ни привратника. Элара вошла внутрь, и ворота за её спиной закрылись сами собой — беззвучно, будто кто-то невидимый придержал их и отпустил.

Внутри было пусто. Факелы горели зелёным огнём, и в их свете стены казались живыми — покрытыми тонкой резьбой, похожей на вены. Девушка шла вперёд, и её шаги гулко отдавались в тишине. Она не знала, куда идёт, но коридор будто сам вёл её — поворачивал, спускался, поднимался, пока она не оказалась перед дверью из чёрного дерева.

Дверь открылась без прикосновения.

Король ждал её в центре зала. Он стоял у окна, за которым не было ничего, кроме ночи, и сначала Элара увидела только силуэт — высокий, неподвижный, в тёмном бархате. Потом он повернулся, и она поняла, почему люди называют его красивым, как смерть.

Черты его лица были слишком правильными, будто выточенными из мрамора. Тёмные волосы падали на плечи. Глаза — янтарные, как у той вороны. Но главное — кожа. От шеи до запястий под его кожей пульсировали тонкие тёмные вены, и в свете свечей казалось, что они движутся, как змеи. Он стоял неподвижно, но Элара видела, как его пальцы едва заметно подрагивают, и поняла: ему больно. Всё время. Каждую секунду.

— Ты пришла, — сказал он. Голос был низким, бархатным, и от него по её спине пробежал холодок. — Я ждал тебя раньше.

— Я шла пешком, — ответила Элара, стараясь, чтобы голос не дрожал. — У меня нет лошади.

— У тебя нет ничего, — согласился он. — Кроме отца, который умирает, и смелости прийти в замок, из которого не возвращаются.

 «Тьма не всегда враг. Иногда — это единственный путь к спасению.»

🩸 «Я не стану твоей жертвой. Я стану твоим проклятием.»

 «Каждый поцелуй может стать последним — и именно поэтому я не могу остановиться.»

Внутри:

— придворные интриги и мятежники, жаждущие крови короля

— любовь, которая граничит с одержимостью

— демон, который ждёт в темноте

— и девушка, которая не собирается быть жертвой