Единство и дружба
Автор: Татьяна НиколаеваДорогие коллеги! В День Народного Единства предлагаю флешмоб о настоящей дружбе и взаимопомощи.
Это может быть практически кто угодно и что угодно, что вам кажется ее проявлением:
Разные народы России и мира
Разные расы и планеты
Мужчины и женщины, ангелы и демоны
Только совсем уж нечеловеческие расы и животные не подойдут.
Из недавнего – крепкая дружба сложилась между двумя героями романа «Тункинская баллада», когда один спас другого, рискуя если не жизнью, то как минимум карьерой.
Гордин знал, что когда-то придется выбирать между мечтой и домом, мечтой и спокойным налаженным бытом, может быть, даже между мечтой и семьей. Но вот того, что выбирать придется между мечтой и чьей-то жизнью, кроме своей собственной, начальник партии не хотел. Да, он понимал, что для него самого мечта всей жизни дороже самой жизни, но распоряжаться чужими судьбами и решать за других он считал себя не вправе.
Что будет с работниками, если им удастся обнаружить вольфрамовые руды в количестве, пригодном для промышленной разработки, и партию закроют по причине секретности территории? Бригадиры могут оказаться за решеткой только для того, чтобы о находках молчали. Санникову за сокрытие политически важных сведений и за уклонение от служебных обязанностей, когда он помог Гордину вместо того, чтобы придерживаться нейтралитета и просто докладывать полковнику о делах партии, грозит как минимум снятие с должности, а в худшем случае – расстрел.
И все-таки:
Оперативник тем временем перешел к делу:
– Помните, мы сняли отпечаток с телеграфного ключа? Катя нашла его в кармане вашей рубашки. Я его завтра отдам начальнику, пусть разберутся. А пока – пойдемте.
– Куда? – Гордин растерянно моргнул, пряча за очками встревоженный взгляд.
– Я поручился. Вас отпустят с подпиской о невыезде до окончания следствия.
– А в Москву можно будет?
– Погодите в Москву. У коллеги есть квартира здесь, в Иркутске… приведете себя в порядок, выспитесь. Потом к врачу. А там… видно будет.
– Я в порядке. Но правда очень нужно ненадолго попасть домой. И надо к работе вернуться и…
– Олег Иванович. У вас сердце – это раз, – мягко перебил Санников. – Могут быть травмы, которых не увидеть сразу – это два. От истощения вы только что потеряли сознание. Нужно прокапать глюкозу – это три. Катя – золото, но в полевых условиях она этого не сделает.
Гордин встал с трудом, его шатало, и инженер подставил руку, позволяя ему опереться. Не сдержавшись, покачал головой:
– Натерпелись вы… До машины-то дойдете?
На улице вечерело. Темно-синее небо висело низко, моросил мельчайший дождь, и было прохладно, намного холоднее, чем когда он только прибыл в город – чувствовалось приближение осени. Он плохо помнил, что было после: как добрался до служебной машины, как долго они ехали, куда. Где-то на краю города, среди одинаковых серых пятиэтажек, Санников все так же, не говоря ни слова, помог ему выйти, они поднялись на второй этаж, и на маленькой кухне зажегся мягкий желтоватый свет. Вскоре там приглушенно загремела посуда и засвистел чайник, но Гордин, едва сняв ботинки, прошел в гостиную, упал на диван и мгновенно заснул. Сквозь тяжелую, вязкую полудрему чувствовал, как под голову кто-то подложил подушку, отобрал куртку и вместо нее накрыл теплым пледом – и он провалился в темноту без мыслей и снов.
А теперь вы)