Когда рояли в кустах играют туш, а автор не понимает, что играет похоронный марш

Автор, судя по всему, хотел написать умилительную сагу о прекрасном мальчике из хорошей семьи. Получилось — не то чтобы нарочно, а как всегда: литературный онанизм с далеко идущими последствиями. Ибо что есть «Мажор»? Это когда человек с упоением рассказывает, как у него всё было замечательно, а читатель внезапно понимает: перед ним не роман, а протокол вскрытия.

И вот ведь какая штука: автор, не желая того, объяснил на пальцах — да так, что даже райком заплакал бы от умиления, — почему развалился СССР. И почему вообще разваливаются империи. Причина,  проста до неприличия: элиты деградируют. Не народ — народ, как всегда, в стойле и при деле. Не внешний враг — враг, как водится, в зеркале. А именно элиты. Те самые, что должны были соответствовать, а вместо этого соответствовали только меню закрытых распределителей и расписанию выдачи «Франции и Британии» по разнарядке.

Автор этого, кажется, не хотел. Он хотел показать, какой у него герой молодец. А показал, что герой — не исключение, а экспонат. Ходячий симптом. Живая иллюстрация деградации, доступная для осмотра без спецразрешения. Смотреть можно, трогать не обязательно, но лучше — не дышать. Ибо если главный герой — это элита, то империя обречена. Что, в общем, и случилось. Автор не заметил, как написал некролог системе, которую, судя по паточной сладости, искренне оплакивает. Гениально по простоте, как лом. И так же изящно.

Роялей в кустах при этом столько, что кусты трещат, как папки в парткоме перед ревизией. Каждый поворот — рояль. Каждый рояль — с настройщиком. И настройщик — с партбилетом. Иногда начинает казаться, что это не роман, а музыкальный склад, выросший посреди сюжета без разрешения на строительство. Рояли не просто лежат — они играют. Дружно. Туш. Только туш этот, если вслушаться, — похоронный марш по стране, которой уже нет. А автор стоит рядом и дирижирует, уверенный, что это вальс.

Книга сдобрена ватой — сладкой, дутой, с привкусом «а вот раньше». Такой, знаете, паточной, что липнет к рукам и не отмывается. Читается легко, как донос, но с пробуксовками: местами мысль пропадает, как совесть у снабженца, или буксует, как грузовик в распутицу — вроде ехали, а вот уже стоим и смотрим в сторону. В сторону, где, по идее, должна быть мысль, но там — рояль. Опять.

Периферия показана карикатурно и убого. Грузия — глазами туриста, которому показали то, что положено, и дали услышать то, что он и так хотел. Сувлаки, вино, горы — и ни одного живого человека. Чувствуется, что автор если и жил в позднем СССР, то жил как герой — в Москве. А за пределами Садового кольца бывал гостем, которого вовремя увозили от неудобной действительности. Потому что действительность — она, знаете, кусается. А героя кусать нельзя. Герой же. Мажор.

Итог: как объяснение распада империй — почти гениально. Как роман — легко. Как правда о позднем СССР — Москва, герой и экскурсионный автобус с затемнёнными стёклами. Читать можно. Но не забывайте: рояли в кустах — это не мебель. Это предупреждение. И если вы услышали туш, не думайте, что это в вашу честь.