Воскресный абзац... стихи?

Часто вижу в обсуждениях записи участников флешмоба "Воскресный абзац" от Екатерины Овсянниковой. Долго не решалась поучаствовать, но тут мне прям есть, чем поделиться. 

Дело в том, что в 13 главе, которая недавно вышла, наконец-то засветился Уильям Уильям Уилсон - человек, обожающий пространные философские рассуждения и загадочные поэтические ремарки (особенно в отношении главного героя).

Все началось, как водится, с случайной идеи. В моем случае, она оказалась в диалоге:

– «И я, степенный пилигрим, шагал туда, где над звездой всходила полная луна, печалью солнечной гоним». Леон Виц, – Уильям Уилсон, поджидавший за поворотом, вдруг закашлялся. – Прошу прощения, оратор я никудышный. Гримстадские холода никого не щадят.

– О, ну конечно. Дешевые сигареты здесь совершенно не при чем, – усмехнулся Дарелл. – Что ты здесь делаешь? Неужели следил за мной?

– Вы сказали, что я заручился вашим расположением, и я решил, что это хороший повод держаться поближе, – добродушно ответил Уилсон, пожимая плечами. – Особенно с учетом того, что я невольно подслушал. Не то, что бы я планировал, но голос у ректора Лестьена очень уж могучий. Особенно, когда он в бешенстве.

Не то, что бы я прям называла себя поэтессой. Да, иногда в порыве внезапного вдохновения я пишу стихи, но куда реже, чем, на мой взгляд, это делают настоящие поэты. Но так случается, что некоторые творческие порывы происходят сами собой, и вот третьестепенный персонаж моего романа "Великий имитатор" захватил меня настолько, что я, дабы сделать его такие реплики более правдоподбными, начала писать полные версии этих стихотворений.

Вот, как выглядит то, которое он цитирует здесь:

Ты хочешь знать, откуда я?
Куда в итоге привели
Меня скитания мои?
Зачем и кто изгнал меня?
Так слушай, были времена,
Когда и я был солнцу рад,
И пел, и млел в его лучах,
И жизни жаждал допьяна.
Вдали, за древностию лет,
В лучах блистательной зари
Мне муза пела о любви.
Любви, которой больше нет.
И я, степенный пилигрим,
Шагал туда, где над звездой
Всходила полная луна,
Печалью солнечной гоним.
И солнца свет слепил меня,
И кожу жег, и кровь пускал,
И я покой в тени искал,
Боясь восхода как огня.
И там, в сиянья серебре,
Я до сих пор один стою,
И лишь в безмолвии молю,
О солнца жалости ко мне.

По ритмике и сюжету получился этакий оммаж "Мцыри". И в то же время, весьма точное описание состояния Иана, хоть Уилсон об этом даже не догадывается. Наверное...

Если это увидит какой-нибудь поэт или любитель поэзии, дайте знать, как вам? Мне бы не помешало немного обратной связи, только мягонько пожалуйста.