«Pure evil» («Чистое зло»)

Убийство Лори Строуд со стороны восприятия самого Майкла. Это понять было сложнее. 

Его не раз называли «чистым злом», но что это могло бы значить — чистое?

От чего чистое?

«Зло может выглядеть как ты. Две ноги, две руки, взгляд пары глаз. Когда твои ноги идут вперёд, его ноги идут за тобой. Когда твои руки слишком слабы, его руки душат твою шею. Когда твой взгляд полон страх, его глаза не выражают ничего.

Они всегда отражают.

Зло не ужасается себе. И оно даже не то, что бы уже привыкло — оно просто стало для самого себя единственным способом существовать среди других. Значит, оно не может бояться.

Его ноги ступают в темноте, как в своей стихии. Его глаза замечают тебя раньше, чем ты успеваешь оглянуться. Оно не обходит стороной ни пустые коридоры, ни тёмные переулки, ни толпу, жаждующую отомстить. Ничто и никто всё равно не может уничтожить того, в ком и так уже нет человека.

Чужая кровь? Это — просто. Своя кровь? Это — ничто.

Зло себя не объясняет. Оно — просто есть без ничего.

Каждый невольно представит в нём что-то своё. Придумает причины, почему оказался в западне — под его прицелом... Но ни одна из них не будет верной: злу не требуется подтверждения.

Оно наблюдает за нами, не отвечая нам. Подмечает беспомощность. Ставит задачи. Но — не откликается так, чтобы и мы его поняли. Ему незачем быть понятым.

Оно не выбирает измениться. Ведь выбор требует интереса к чему-то иному. У него же навсегда осталось безразличие.

А если ему безразлично, оно может сделать с тобой всё, что угодно, — и не пожалеет об этом.

Безразличие — топливо зла.

И всё же, у него был свой адрес. Была семья. И была мертвенно-бледная форма, скрывающая уже никого.

***

Мелкие удары сыпятся на спину один за другим. Тело продолжает работать. Оно просто должно было работать. Тёплое, непрерывно движущееся вниз, как давно отлаженный механизм. В его глубине оставалось пусто. 

Свободный от вожделения, страсти и желаний. Телесные ощущения не получали подтверждения от головы. Где-то опять проступил пот. Под маской выскочила слюна. Пах натирался прочной тканью комбинезона. Это не имело значения.

Нужно было выполнить задачу. Доставить груз на его место.

Чужие ноги коснулись пола. Она сначала посмотрела назад. 

Теперь, значит, требовалось загородить выход.

Она перестала оборачиваться.

Можно было отходить.

Она ведь всё равно уже не сумела бы уйти. Она застопорилась там, где и должна была остаться.

Старые пружины матраса коротко скрипнули под согнувшимся корпусом. Где-то рядом пропищало живое. На тарелке от такого же были лишь кости.

Из бумажного лица на газете смотрели два светлых пятна. Оно не шуршало. Оно — не живое и не мёртвое. Оно — то, что просто должно быть тут.

Она светила туда фонариком. Она уже узнала. Настала пора узнать и другое.

Руки поднялись спокойно. Потянули за маску на голове. Резина отлипла от влажных вмятин на лице почти тихо. Слюна покатилась дальше. Нос продолжал дышать сам по себе.

Свет фонарика впился ему в глаза. Ничего. Только — та, что стояла напротив. Бессильная, трясущаяся, бесследно теряющаяся в этой темноте. 

Его глаза были просто зеркалом, отражающими её ужас.

Она видела.

Больше было не надо.

Пальцы направились туда. Крик. Слёзы. Его имя. Слетевшее с её губ.

Как Джудит. Как родители. Как Лумис. Как все.

Шея повернулась немного вбок. Да, просто — его имя.

Пальцы легли на мягкое. Мягкое продавливалось легко. Она кричала всё громче. Наверху не слышал никто. 

Фонарик упал под ноги. Даже с ним она и так уже не могла увидеть опять.

Одна рука вцепилась ему в локоть. Пальцы сами перехватили тонкую кисть. Обвили. Вывернули. Там треснуло. Крики стали визгами. Пальцы заложили руку за её спину. 

Ноги на полу подскользнулись. Шея. Не намного твёрже глаз. 

Визги таяли под его хваткой всё быстрее. Тело возвышалось над её телом. Когда оно прекратило отвечать, он отпустил. 

Уже мёртвое, но ещё не остывшее. 

Ни удовольствия, ни радости, ни задумчивости. Просто дело было сделано. Как с Джудит. Как с остальными.

И всё же... у него ещё оставалась его маска. Форма, облекающая зло.

Чистое зло».