Лучший злодей: барон-прокурор Хлодвиг из Гродакса, города черных башен
Автор: Роман КашинПоднимаю флэшмобную перчатку и да пребудет со мной тема Дарта Вейдера)).
Вы устали от "серой морали", где для каждого гаденыша припасена травма детства в виде кусачего хомяка и пары отцовских подзатыльников? А таком случае хочу поделиться с вами персонажем из своей конкурсной повести "Эра кошмарных чудес" (рабочее название "Гадание по внутренностям единорога").
Главный антагонист – садист, мегалломаньяк и психопат, основатель высокотехнологичной криминальной империи, барон Хлодвиг. В черной башне живет великан с мраморной кожей, под которую имплантированы согрессоры – импланты, генерирующие ощущение, неизвестные простым людям.
Утро начиналось как должно – сверкнув ободком, в рот мягко скользнула десертная ложка. Хлодвиг лениво разжал челюсти, а потом долго лежал с закрытыми глазами, приминая языком тающие икринки. Кончики пальцев смаковали бархатистость постельного белья: зоановый шелк «черная вдова», чрезвычайно редкий, пружинящий. Ощутив на нёбе соленый холодок, барон сбросил одеяло, нетерпеливо дернул ногами. Исса приблизилась, протерла ступни надушенной салфеткой.
Все шло идеально. Служанка массировала бережно, кругами, медленно приближаясь к месту под коленкой, куда был встроен согрессор, – имплант, отвечающий за чувства, недоступные людям с «дешевой» кровью. Впрочем, стоило ли называть их людьми? Низкий человек не способен понять того, кто начинает день с икры золотой жабы. Хлодвиг согнул палец, вторую порцию… За щекой разлился холод, но модулятор мгновенно нейтрализовал токсины. Третья ложка. От усердия Исса сложилась пополам, но делать пассы руками не перестала. Согрессор соединял касания и кислинку на нёбе в одно невыразимо тонкое ощущение. От наслаждения тело выгнулось, глаза Хлодвига закатились. Скорее, ленивая тварь, сука, теперь губами, теперь языком! Промедлишь и лишишься второго пальца. Еще настойчивее, еще! О да-а-а…
Кроме глобального заговора (с целью сместить остатки демократии и оформить город в личное владение) барон развлекается тем, что похищает известных женщин и "укрощает" в личном подземелье.
– Возлюбленный мой, ты пришел! – Месса покрыла стекло чувственными поцелуями. – Ты редко бываешь в последние дни. Совсем себя не бережешь, – женщина томно прикрыла глаза. Позолоченные ресницы трепетали – то ли от избытка чувств, то ли от желания хозяйки видеть произведенный эффект. – Посмотри, что приготовила твоя Месса! Такова моя любовь к тебе…
Халат, переливаясь разноцветными чешуйками, сполз до пояса, обнажив худые плечи и полную грудь совершенной формы. Из левого соска росла роза с пышным бутоном и мерцающими, яркими, как кровь, лепестками. Месса встала вполоборота, жеманно отвернулась и выставила ногу, развернув в сторону изящную щиколотку. Все-таки хороша! Неудивительно, что Хлодвиг заинтересовался ею. А вот называть его рептилией в разговорах с подругами было невежливо. Подари мне цветок подлинной страсти и будешь свободна, сказал барон актрисе, когда женщину бросили перед ним на колени. Прошли месяцы, львица уже не рычит, кошка уже не царапается. Месса непременно осознает свои новые чувства, станет добровольной наложницей, преданной и истово любящей. Хотя работы предстоит еще много…
К сожалению, выращенный "цветок страсти" не оправдал ожиданий (оказался с зубками):
– Хорошо, Месса, я проявлю слабость. В этот раз. А теперь исполни что должно и будь невинна в своем послушании, – Хлодвиг подвинул ногу к окошку внизу, и женщина, поколебавшись, припала к ней губами. Он смотрел на прекрасное лицо, наслаждаясь прилежанием, с каким Месса исполняя урок покорности, облизывая ему пальцы. – Умница, видишь, нужно было лишь смирить гордыню. Хочешь взрастить плод – избавься прежде от сорняков.
– Я срежу цветок, он символ моего страха перед твоим величием, – Месса потянулась за ножницами, но тут же одернула руку, заметив брезгливую гримасу на лице барона.
Барон – вполне себе зло, свободное практически от любых мыслимых добродетелей. Именно с ним придется иметь дело героям повести.
