Субботний отрывок в воскресенье: Внезапный поворот.

Обычно я не публикую  процессники, но кто мне запретит, раз так уж хочется. 

Все же помнят идиотскую завязку идиотского кино? И не менее идиотских клонов в каждом втором ромкоме или современном романе? 

Чем я хуже, Я тоже так хочу.  

Артём очередной раз взглянул на студентку, судорожно ищущую в списке вопросов на чём она остановилась. 

Квадратные очки в пластиковой оправе, то и дело сползающие на переносицу. Мешковатая рубашка в серую клетку, скрывающая фигуру. Джинсы без опознавательных знаков, но брендовые кеды. Интересно пара месяцев на "дошираке" того стоила? Понт дороже денег. 

Рыжие волосы убраны в небрежный хвост на затылке. Никакой косметики, светлая кожа, давно не видевшая солнца, опущенные плечи. Типичная отличница, измученная зачетной неделей.

На полированном столе лежал дешёвый андроид с включенным диктофоном. Девушка держала шариковую ручку в подрагивающих пальцах. 

— Итак, Артём Николаевич, — голос звучал негромко, чуть сбивчиво. 

— «Воронов Групп» стабильно входит в тройку лидеров складской логистики центрального региона. В чём секрет вашего успеха?

Воронов снисходительно улыбнулся уголком губ. Самый банальный вопрос, на который он мог ответить даже во сне заготовленным корпоративным штампом. 

— Мой отец строил бизнес в девяностые, когда решала грубая сила, связи и крыша. Сегодня решает операционная эффективность. Мы избавляемся от балласта, автоматизируем процессы. 

 — Это семейная преемственность или ваш собственный метод антикризисного управления?

— Я бы сказал симбиоз традиций и личного взгляда. 

— А социальные обязательства? — она чиркнула ручкой по бумаге, отмечая вопрос. Ручка заела, девушка провела линию еще раз: 

 — Сейчас много говорят о корпоративной этике и поддержке линейных сотрудников. Как холдинг выстраивает работу на низовом уровне?

— Бизнес — это не приют при храме и не благотворительный фонд. — ответил Воронов, продолжая внимательно изучать её взглядом. Неплохая фигура, подтянутая, чего совсем не ожидаешь от ботанки:

 — Мы создаём рабочие места и обеспечиваем комфортные условия. Если человек пришел работать, он зарабатывает. Тот, кто ждет поблажек, уходит на биржу труда. Всё предельно прозрачно.

Студенточка слушала, кивала, делая пометки в своем блокноте. 

Артём скользнул взглядом по её ключицам, видневшимся в расстегнутом вороте рубашки. Молоденькая, неопытная. Пришла за галочкой для зачета. Пугливая как оленёнок. Раздавить такую морально — хватит одной жесткой фразы, соблазнить — хватит одного ужина в Grand Cru. Но игра не стоила свеч. Скучная, слишком лёгкая добыча. Он демонстративно посмотрел часы: 

— Время. Закругляйтесь.

— Артём Николаевич, последний вопрос. Как вы спите по ночам? — Она произнесла последний вопрос, запинаясь и теребя край блокнота. 

Воронов несколько опешил, не ожидая настолько некорректного, неуместного вопроса. Она что, начиталась книжек и это такой тонкий подкат? 

— В каком смысле?

— В прямом. —  Она подняла голову, глядя на него в упор. Голос больше не дрожал. Это была интонация человека, который привык говорить жёстко и по фактам. 

Девушка поправила очки уверенным движением среднего пальца, отстваив большой в сторону. И этот жест сложно было истолковать иначе, чем красноречивое послание. Слишком медленный, наглый и  вызывающий. 

Взгляд её перестал быть испуганным. Глаза оказались яркими, ядовито-зелеными: 

 — Как вы спите по ночам? Зная, что в прошлом квартале на вашем складе в Липецке произошла утечка токсичных химикатов, пострадали двадцать пять человек. Трое до сих пор в больнице. 

Воронов не шелохнулся, но взгляд серо-голубых глаз стал тяжелым, он приготовился к серьёзной обороне. 

Журналистка продолжила, не сбавляя темпа и сейчас лицо её не казалось юным, в острых чертах не было и грамма наивности:

— На вашем заводе в Подольске рабочий день шестнадцать часов, без перерывов. Без надбавок за вредность и обещанного соцпакета. Вы даже отпуск и больничный не оплачиваете. А до пятидесяти процентов зарплаты срезается на абсурдные штрафы вроде яркого макияжа или нательного  креста под робой. А кроме того, ваш холдинг регулярно врет о размерах ставки и вы не доплачиваете тридцать пять процентов от заявленного оклада.

Тишина в кабинете стала почти осязаемой, воздух только что не звенел от напряжения. Воронов медленно подался вперед: 

— Кто ты такая?

Она сняла очки, швырнула на стол и иронично повела бровью. 

— Мария Золотарёва. Та самая «бешеная стерва с марксизмом головного мозга», от интервью с которой вы уже полтора года бегаете как трусливая сучка.