Когда Бог начинает с тобой говорить, заставить замолчать его уже невозможно

Это вольный парафраз слов Филипа Дика, пророка, больше известного как писатель.

Когда я делал эту фразу эпиграфом своего романа, то я толковал её в том смысле, что Бог не замолчит, как бы сильно вы этого ни захотели.

Сейчас я толкую её иначе. Если Бог заговорил с человеком, то человек сам не захочет, чтобы он замолчал, как бы ни было страшно слушать и к чему бы это ни вело.

В городе, приговорённом к высшей мере безнаказанности, в этой переполненной гонорарами пустоте, о которой говорится в песне «Гражданской Обороны», не так много полнозвучных штук, и глас Божий – одна из них.

Возможно, именно поэтому так много писателей (и я – один из них), что тратят колоссальное количество сил на создание текстов, хотя прекрасно понимают: тексты эти почти наверняка не то что не принесут дохода, но даже не будут изданы и не станут востребованы читателями.

Возможно, эти писатели слышат... ну, я не пророк, поэтому скажу, что это голос Сарасвати. Богини красноречия, названной в честь реки, пересохшей тысячи лет назад.

Этот голос звучит мягко и вкрадчиво, словно плеск давно ушедших вод, которые когда-то отражали звёзды.

Писатели отлично понимают, какие книги пользуются спросом: что-то наподобие бояръ-попаданцев в аниме про СССР и беременных драконов (если вы вдруг не знаете про этот культурный феномен, то самое время глянуть новый выпуск «плохих книг»). Выдавать подобное, особенно в эпоху нейронок, вероятно, не слишком сложно: достаточно освоить промпт-инжиниринг.

Но тогда Сарасвати замолчит. Прервётся оглушительный шёпот, льющийся из... тоже пустоты, но совсем другой: сияющей.

И какой тогда во всём этом смысл?