Хмельная свобода осени Верлибр
Автор: Валентина ЗахароваВсё течёт, всё изменяется...
Она больше не пишет унылые пейзажи прошлых веков.
Осень повзрослела, сменила декорации.
Новый холст — из бетона и неона.
Послушай её историю...
Она больше не пишет унылые пейзажи прошлых веков.
Осень повзрослела, сменила декорации.
Новый холст — из бетона и неона.
Послушай её историю...
Эта современная Осень — утончённая дама,
Слегка хмельная от тумана и личной драмы.
В её дыхании — дымный кварц и выдержанный виски,
Прохлада сизого сланца и холодные искры.
Чуть покачиваясь на ветру, она уходит в занос,
Но держит осанку — в жилах течёт королевская кровь.
Она кутается в воротник из прозрачной листвы,
В её скелетированный узор посреди городской пустоты.
Слегка хмельная от тумана и личной драмы.
В её дыхании — дымный кварц и выдержанный виски,
Прохлада сизого сланца и холодные искры.
Чуть покачиваясь на ветру, она уходит в занос,
Но держит осанку — в жилах течёт королевская кровь.
Она кутается в воротник из прозрачной листвы,
В её скелетированный узор посреди городской пустоты.
На глазах — очки-бабочки, затянутые паутиной,
Она видит этот город насквозь, до каждой трещины.
Зоркий взгляд подмечает разломы на мокром асфальте,
Пока неоновый пульс замирает перед рассветом.
Она видит этот город насквозь, до каждой трещины.
Зоркий взгляд подмечает разломы на мокром асфальте,
Пока неоновый пульс замирает перед рассветом.
В растрёпанных смоляных волосах — терракотовый шёлк
И пьяные поздние ягоды.
Слегка поплывший макияж от ночного дождя.
В ней нет ни грамма правильности, но город любит её —
За эту честную, животворящую, гордую грусть.
Эту бунтарку мегаполис знает наизусть.
И пьяные поздние ягоды.
Слегка поплывший макияж от ночного дождя.
В ней нет ни грамма правильности, но город любит её —
За эту честную, животворящую, гордую грусть.
Эту бунтарку мегаполис знает наизусть.
После долгой, безумной ночи она замедляет бег.
Уличный киоск, сумерки тают, рассеивается мрак.
Озябшие тонкие пальцы сжимают картонный стакан,
Жадно греясь о кофе на вынос в стылом воздухе утра.
Обжигающий пар поднимается к стёклам очков,
Она выдыхает дым под гул первых шагов.
Уличный киоск, сумерки тают, рассеивается мрак.
Озябшие тонкие пальцы сжимают картонный стакан,
Жадно греясь о кофе на вынос в стылом воздухе утра.
Обжигающий пар поднимается к стёклам очков,
Она выдыхает дым под гул первых шагов.
А утренняя прохлада спускается к нам с крыш,
Обнимает серые высотки, нарушая тишину,
Словно давних, верных сообщников по ночным делам...
Город засыпает, деля это хмельное время пополам.
Обнимает серые высотки, нарушая тишину,
Словно давних, верных сообщников по ночным делам...
Город засыпает, деля это хмельное время пополам.
И в этой свободе рождаются лучшие стихи...
Только ты и она.
Слышишь этот ритм?
Она рисует новые образы.
Только ты и она.
Слышишь этот ритм?
Она рисует новые образы.
