Жара, жара, жареное...
Автор: Макар ЗольниковУтекай, в подворотне нас ждёт...
Мумий Тролль замяукал качественный брит-поп на русском ещё в девяносто седьмом, спел Владивосток две тыщи чуть позже и перевернул половину новой страницы русского рока.
Вторую половину лихо рванул КиШ, но раз в год и ружьë стреляет, а что любит наш народ, Егор спел почти также давно, как рассказал о Ленине, разложившимся на липовый мёд, плане, круге и ключе границы.
Миллениум не стоял в сторонке, MTV, царя без Интернета повсюду, продвигали нужно-оплаченное, но Россия-матушка, впрочем как всегда, шла своим путём и в ней порой срабатывали вовсе не отлаженные умниками с MBA, обкатанные в бывших странах соцлагеря с Варшавским договором и смазанные свободно-конвертируемыми долларами, схемы.
- Вот я, американец, считаю, что сила в правде, - говорил Брат, немного не похожий на себя самого разлива девяносто седьмого, - у кого сила, тот и прав.
Ну, все в курсе, сказал то он иначе.
Балабанов явно не думал о продюсировании, но тем летом продвинул многих, дав пинка позабытым, ненужным, популярным в узких кругах. Саундтрек расходился махом, а на рыночных с около-метрошно-остановочными пиратскими палатками так ваще лëтом, где пленка TDK ещё смогла победить болванки CD.
Рок-н-ролльные риффы-ритмы спокойно бились что с вечеринкой у Децла дома, что с электроникой Ева-я-любила-тебя-Польны, что с хоп-попался-мусорок чëтких пацанских тачил-пока-ещë-зубил, не доставая лишь до небожителей Руки вверх. Но с теми мало кто мог справиться по народной любви, что тогда, что сейчас.
- Какие-то там монголы пьют карбидовые смолы и поскачут по гробам, прямо в город Амстердам, Лабрадор, Гибралтар, а потом возвращайся назад, гулять по воде...
Летом двухтысячного, сразу с дембелем, нормальная жизнь сломала прошлое. Типа друзья оказались именно типа, юношеские суета с заморочками последков девяностых, навроде модного шмотья, каких-то разборок с героями давно прошедшего прошлого крохотного городка-родины, кто кого бросил и кто с кем спал-спит-подумывает перепихнутся, не говоря о жутких проблемах сессий с семинарами, даже не веселили.
А уж разухабисто-весëлая рок-н-ролльная придурь Бутусова имела клёвый ритм, хорошую аранжировку и звучала также профессионально-здорово, как Load со своим кузеном, не так давно с полмесяца заставлявшие нефоров плеваться ядом, желчью и прочим.
Музыка Миллениума, как оказалось потом, спустя четверть века, писалась с душой, став заключительной вехой по-настоящему золотых девяностых.
Только мы о том не знали, просто слушая и просто кайфуя от юности, свободы, эха ожидания чего-то хорошего впереди и накативших прелестей взрослой жизни. Даже если прелести, почти незаметно от нас, помогали оплачивать совсем молодые родители.
Русский рок Миллениума отразился в жизни того лета два раза. На какой-то барже у набережной лихо бренькали балалаешники Чайф, и где-то, то ли на бутылке кефира с полбатона, то ли на рыдающей Ямайке, слэмящийся пьяный панк задел Катю. Всего ничего, только стояли мы по колено в Волге, а на поясе у неё был завязан рукавами кожаный пиджак родом из брежневского застоя, ГДР и студенческой поездки моей тëщи. Пиджак скончался, мир праху его.
- Жара, жара, жареное солнце больших городов.
Реклама девяностых, до поры - до времени, была искусством. Искусство осталось лишь для ночи Пожирателей рекламы, банк Империал не пережил дефолта, а юная горячая Чичерина звучала с каждого утюга.
- Это же Чичерина, - сказала волоокая официантка Куки-Кукарачи, глядя на мой охранный камуфляж с металлоискателем как на пользованный контрацептив, - она ж звезда, ты чего её не пустил?
А чо она рюкзак не показала? Кто звезда, вон то лысое, в штанах с карманами и непонятного полу-возраста? А если вы тут такие умные, чо строем не ходите?
Тамерлан Бекмамбетова собирал камни, режиссёр рвался в Голливуд, ему дали бабла, двух подержанных плеймейт от Хью Хефнера, Вержбицкого в злодеи и Чичерину в довесок. Всё вместе сложилось в трэшачину Гладиатрикс, что без слез не смотрелась и тогда, особенно на фоне Максимуса Децима Меридия.
Откель знаю?
Чичерина таки оказалась в ресторане, честно отыграв концерт, явившись с местными значимыми людьми и патлатыми парнями группы.
Администратор, явно зная о дневном казусе, решил порадовать меня ночным просмотром шедевра. И, с ним, Чичериной и парой каких-то высокодуховных личностей, пырился в сад кутежа на экране ресторанной видеодвойки часов до трёх.
Хорошо, поймал машину потом.
Время прошло, Чичерина спела классный мой рок-н-ролл и сейчас показывает себя настоящую, волонтëря на Донбассе. Кука давно померла, от КиШа ничего, кроме ностальгии с любовью и не осталось, а Владивосток щас и впрямь - две тыщи.