Я хотел закричать. Хотел сказать, что я здесь. Что я живой.
Автор: Витта Ред
«Кузя. Мертвые не сдаются»
С помощью магии, ему удалось заглянуть в свой мир.
«Дом. Наш дом. Квартира на пятом этаже. Панелька. С облупившейся краской на стенах. С лампочкой в коридоре, которую я так и не поменял. С ковром на полу. С телевизором в углу. С окном, за которым шёл дождь.
Я стоял и смотрел. Не мог пошевелиться. Не мог дышать. Просто смотрел.
В комнате была жена.
Она сидела на диване. Смотрела в телевизор. Но не видела его. Я это понимал. По глазам. По тому, как она смотрела. Как будто её здесь не было. Как будто она была где-то далеко. Где-то, где меня не было. Туда, от куда я никогда не вернусь.
Она постарела. Не сильно. Но постарела. Морщины у глаз. Седина в волосах. Усталость в плечах. Она была не той, кем я её помнил. Не той, кем она была, когда я уезжал. Она была другой. Женщиной, которая потеряла мужа. Женщиной, которая осталась одна. Женщиной, которая живёт дальше, потому что надо. Потому что есть дочь. Потому что есть жизнь. Потому что нельзя сдаваться.
Я смотрел на неё и чувствовал, как что-то сжимается в горле. Что-то, что я не мог проглотить. Что-то, что не давало дышать. Я хотел протянуть руку. Коснуться. Обнять. Сказать, что я здесь. Что я живой. Что я вернусь. Но я не мог.
А потом в комнату вошла дочь.
Она выросла. Сильно. Я не узнал её сначала. Только по глазам. По тому, как она смотрела. По тому, как она двигалась. По тому, как она держала голову. Она была уже не ребёнком. Она была подростком. Лет двенадцать. Может, тринадцать. Волосы длинные, заплетённые в косу. В руках — телефон. В глазах — усталость. Такая же, как у матери. Такая же, как у всех, кто ждёт. Кто не знает, дождётся ли. Кто живёт дальше, потому что надо.
Она подошла к матери. Села рядом и сказала:
— Мам.
Жена обернулась. Посмотрела на неё. Улыбнулась. Слабо. Едва заметно. Как улыбаются люди, которые давно разучились улыбаться. Как улыбаются те, кто потерял всё, но ещё держится. Ещё живёт. Ещё верит.
— Что, солнышко?
— Ты опять не спишь.
— Не спится.
— Ты думаешь о нём?
Жена помолчала. Посмотрела в окно. На дождь. На серое небо. На то, что было за стеклом. И сказала:
— Думаю. Каждый день. Каждую ночь. Я вижу его. Во сне. Наяву. В каждом прохожем. В каждом мужчине в форме. Я думаю, что это он. Оборачиваюсь. А это не он. И никогда не будет он. Потому что его больше нет.
— Мам...
— Я знаю, что его нет. Знаю. Уже год. Мне сказали. Принесли бумагу. Похоронку. Я её сожгла. В печке. Смотрела, как горит. И думала — может, если сжечь, то это будет неправдой. Может, он вернётся. Может, это ошибка. Может, он жив. Где-то. С кем-то. Но он не вернулся. И не вернётся. Никогда.
Дочь смотрела на неё. Потом обняла. Крепко. Как обнимают те, кто хочет защитить. Кто хочет утешить. Кто хочет сказать, что всё будет хорошо. Даже если это неправда. Даже если это никогда не будет хорошо.
А потом дочь сказала:
— Я видела его сегодня.
Жена замерла.
— Что?
— Во сне. Он приходил. Сказал, что с ним всё хорошо. Что он не один. Что у него есть люди. Что он воюет. И что он вернётся. Когда-нибудь. Когда всё закончится.
Жена смотрела на неё и в её глазах что-то дрогнуло. Надежда. Настоящая. Глубокая. Как у человека, который нашёл то, что искал. Как у человека, который услышал то, что хотел. Как у человека, который поверил.
— Это сон, — сказала жена. — Просто сон.
— Может быть. Но он был настоящий. Он был как живой. Он говорил со мной. Он сказал, что любит нас. И что мы должны жить дальше. И никогда не сдаваться.
Жена молчала. Смотрела на дочь. На её лицо. На её глаза.
— Хорошо, — сказала она. — Мы не сдадимся.
Я смотрел на них и не мог оторваться. Не мог дышать. Не мог думать. Я видел их. Прямо сейчас. В этот самый момент. Они были там. Они жили. Они помнили. Они ждали. Даже если знали, что я не вернусь. Даже если знали, что это конец. Даже если знали, что это навсегда.
Я хотел закричать. Хотел сказать, что я здесь. Что я живой. Что я люблю их. Что я никогда не хотел их бросать. Но не мог. Потому что это было окно. Потому что это был кристалл. Потому что я был далеко. В другом мире. В другой жизни. В другой вселенной.
————-
Я посмотрел в окно. Последний раз. На жену. На дочь. На их жизнь. Которую я не смог сохранить. Которую я оставил. Которую я предал. И сказал им — мысленно. Тихо. Беззвучно. Так, чтобы они не слышали. Так, чтобы они не знали. Так, чтобы они жили дальше. Без меня. Без моей боли. Без моей памяти.
— Простите. Простите меня. За всё. За то, что не вернулся. За то, что оставил. За то, что не смог. Я люблю вас. Всегда любил. И буду любить. Пока жив. Пока дышу. Пока стою. Простите.
Окно погасло.»
«Кузя. Мертвые не сдаются»