Тайный, непознанный, мистический
Автор: Omni VidensЯпонские эстетические категории слабо поддаются объяснению, как минимум потому что любая систематизация предполагает рациональность и объективность. Культура Японии тесно связана с иррациональным — находящимся за пределами расчета, холодной рассудочности, даже логики — и именно это разительно отличает ее от культуры европейской, во многом опирающейся именно на логику и разум.
Европейцы вычисляют золотое сечение. Приводят свою поэзию и прозу к идеальным размерам. К канонам.
В японской литературе каноны тоже существуют, но все они выходят далеко за пределы перечня правил, которые можно соблюсти, если подсчитать количество слогов или слов, подогнать текст под сюжетную структуру с четкими арками и актами.
Наверное, вы уже сталкивались с этим, когда читали произведения японских авторов и вдруг понимали, что... там нет конфликта.
Или поведение персонажей какое-то нарочито безэмоциональное.
Всё потому что в японской культуре первичны Символ и Ощущение.
Так что такое Югэн?
Это интуитивное (иначе говоря — символическое) восприятие сущности объекта, скрытой от глаз (то есть от непосредственного восприятия). Это невыразимое ощущение наполненности и глубины некого внешнего явления, сочетающееся с острым осознанием и чувствованием его красоты (в случае с югэн — загадочности, потусторонней утонченности, изящества тьмы, внутри которой скрыто нечто).
Еще до того, как меня затянуло изучение японской культуры и я узнала о существовании категорий прекрасного (в число которых входит то, о чем мы рассуждаем в этом посте), мои стихотворения — будь то рифма, белый стих или нежно любимый мною верлибр — писались исключительно с целью
выразить через текст едва уловимое Ощущение чего-то настолько прекрасного, что это невозможно воспринимать как продолжение привычного человеческого мира.
В общем-то, именно это Ощущение когда-то заставило меня впервые взяться за творчество.
И до сих пор я пишу ради этого Ощущения. Ради того, чтобы оно жило в моих текстах, а точнее — мои тексты живут исключительно благодаря ему.
Всё искусство, как мне кажется, рождается из этого, но лишь японцы дали этому имя — Югэн.
Самонадеянно ли с моей стороны было давать такое название циклу поэтический стилизаций?
Возможно.
Но для меня это в первую очередь огромное признание в любви японской культуре.
Я начала писать стилизации под хайку и танка еще в старших классах школы, ради эксперимента — с тех пор прошло почти восемь лет, и я закончила последний сборник.
Три сборника — три разных жизненных этапа — три разных автора, у которых всего одно тело и стремительно меняющийся мозг, префронтальная кора и лобные доли которого все больше усложняются и стабилизируются, ум становится холоднее и гибче, а взгляд — более цепким.
Может быть, сейчас я не могу чувствовать так же ошеломляюще ярко и безоглядно, как раньше. Может быть, сейчас аллюзии и метафоры преобладают над интуитивной передачей чувств.
Иногда я думаю, что стала совсем не такой, какой хотела стать.
Но я и не стала тем, кого можно было бы стыдиться или ненавидеть.
И, наблюдая за опускающимся на свинцовую воду снегом или за луной в туманном небе, я все еще Ощущаю