Литературная инквизиция: как на Author.Today охотились на нейросети

Автор: Filolog

Небольшое обращение к тем, кто привык ставить дизлайк на любой пост с упоминанием искусственного интеллекта: не торопитесь, успеете. Хотя, если чтение текстов о богомерзких нейросетях вызывает у вас рвотный рефлекс и религиозную тряску - ставьте и идите с миром. 

Теперь к делу.

Перед вами довольно большой текст, в котором никто не собирается защищать нейросетевое творчество, доказывать его превосходство над человеческим или убеждать писателей срочно осваивать чаты жпт, клоды и прочие языковые модели. Выходные выдались более или менее свободными, и я зачитался профильными публикациями Михаила Ланцова, Тимофея Царенко, Александра Якубовича и обсуждениями вокруг них. Оказывается, тут такие страсти разгорелись в первой половине 2026 года.

Учитывая мою тягу к словоблудию и профиль литмастерской, которую я выстраиваю на целенаправленном использовании ИИ, у меня получилось небольшое исследование разных взглядов на одну проблему (так и тянуло написать «Я Коннор и я проверю»). В общем, получился средней длины лонгрид - выложу его тут скорее для фиксирования размышлений, а кто прочтёт - тому мерси.



Чуть больше месяца назад я затеял заведомо обречённый на критику литературный эксперимент. Он родился сам собой, когда я прошерстил местные сочинения, многотомные сериалы, блоги и новостные ленты. Впечатление было сумбурным, и я начал публикации с определённым замыслом: собрать из популярных жанровых клише настоящего Франкенштейна, довести привычные литературные условности до максимального абсурда и посмотреть, что получится, если привлечь к этому нейросеть.

О том, что ИИшного творчества на площадке хватает, я прекрасно знал и раньше, достаточно заглянуть на главную. Но одно дело наблюдать за результатами чужого творчества, а другое - обнаружить, какие страсти кипят вокруг самого факта его существования.

Почти сразу наткнулся на статьи Михаила Ланцова, посвящённые нейросетям и попыткам обнаружить их участие в создании книг. Градус напряжения менялся от статьи к статье

Дальше - больше. Постепенно выяснилось, что здесь уже развернулась целая история, в которой участвуют Тимофей Царенко, Александр Якубович и множество других действующих лиц, причём некоторые из них занимались экспериментами, отчасти напоминающими мой собственный, но с  существенной разницей: они пытались разобраться, где заканчивается человеческий текст и начинается машинный, а я публично гиперболизирую привычные литературные тропы, умышленно превратив их в сюрреалистический гротеск. На самом деле, иначе как гротеском не назовёшь всё, что сейчас происходит с литературой, но об этом позже.

Так и появилась «Легенда о неклишированном герое» - не самая добрая, но и не особенно злая сатира, сборная солянка из всего, что годами кочует между произведениями и давно стало узнаваемым без особых пояснений.

Писателем я себя назвать не решаюсь. Во-первых, это даже не основное моё ремесло, во-вторых, для меня писательство всё-таки предполагает нечто большее, чем способность довести текст до публикации. Поэтому ИИшное у меня останется ИИшным, со всеми соответствующими пометками. А когда осмелюсь поделиться произведением, написанным самостоятельно, так и скажу: вот это уже кровиночка моя, со всеми недостатками, которые на ней обнаружатся.

Но я отвлёкся.

Последние несколько дней я плавал в чужих мыслях и публикациях, обмазывался комментариями и постепенно обнаружил, что спор вокруг нейросетевой литературы давно вышел за пределы вопроса о качестве собственно текстов. На повестку спорщики вынесли самые разные вопросы: и честность авторов, и деньги, и будущее писательского ремесла и даже то, сколько книг одному человеку позволительно публиковать за год.

А, начиналось всё гораздо прозаичнее - люди хотели научиться отличать написанное человеком от сгенерированного машиной. Задача вполне разумная, учитывая, что за книги все их публикаторы выставляют ценники. Поэтому, если на литературной площадке появляются произведения, при создании которых использовался искусственный интеллект, почему бы не разработать инструмент, способный обнаружить его следы? Тем более что подозревать начали, кажется, всех подряд. Высокая скорость публикации, необычно ровный стиль, повторяющиеся конструкции, определённые особенности диалогов, идеальная конструкция сериализации - всё это постепенно превращалось в признаки присутствия нейросети. Иногда достаточно было буквально пары стилистических совпадений, чтобы возникло подозрение.

В статье «Я - нейросеть» Михаил Ланцов решил проверить собственные произведения, в том числе написанные задолго до появления современных языковых моделей. Результат, как ожидалось, удивил и самого автора: роман «Эрик» 2012 года получил 25% предполагаемого участия нейросети, «Демон» 2014 года - 22%, «Корпорация Русь» 2016 года - 18%.

Получалось, что Михаил Ланцов пользовался искусственным интеллектом задолго до того, как подобные инструменты стали доступны в принципе; при повторных проверках результаты вовсе менялись, для одного и того же произведения можно было получить совершенно разные оценки.

Затем он проверил тексты, созданные самими нейросетями, и обнаружил, что модели не всегда уверенно распознают даже собственную генерацию.

Эти эксперименты не означают, что все нейродетекторы бесполезны, но они показывают, что убедительные цифры ещё не гарантируют правильного результата. Когда программа сообщает, что текст написан нейросетью на 73%, у неподготовленного человека возникает ощущение, будто перед ним результат точного измерения, почти как температура тела или скорость автомобиля, хотя в действительности речь может идти об оценке по определённым признакам.

Обвинить человека в использовании ИИ, особенно если он сознательно отказывается от такой практики, довольно легко, а вот вернуть ему репутацию после публичного обсуждения значительно сложнее.


В тот же день (имею в виду дату публикации первой статьи М. Ланцова), 10 апреля, Александр Якубович опубликовал результаты бета-тестирования специализированного нейродетектора. Речь шла уже не о простом вопросе, заданном языковой модели, а натуральном инструменте, предназначенном для анализа больших объёмов текста. Якубович проверял художественные произведения, сравнивал результаты на материалах разных лет и описывал довольно высокую, по его наблюдениям, точность.

В одном из тестов детектор разбивал большой текст на сотни фрагментов, анализировал их по отдельности и выдавал итоговую оценку. Такой подход выглядит значительно серьёзнее обычного разговора с ChatGPT на тему того, сколько процентов нейросети содержится в романе.

Но, возвращаясь к достоверности выводов, помним, что заявленная серьёзность подхода эту достоверность не гарантирует.

Заявленная разработчиком или тестировщиком точность ещё не означает, что перед нами действительно надёжный инструмент для установления авторства, поскольку детектор тоже может ошибаться, особенно когда сталкивается с текстами, которые отличаются от материалов, использованных при его разработке и проверке. Для оценки его надёжности нужны независимые испытания, понятные условия проверки и, главное, данные о том, как часто система ошибается на разных типах текста. Причём важно знать не только общий процент правильных ответов, но и сколько человеческих произведений она ошибочно записывает в нейросетевые.

Отдельного внимания заслуживает попытка переводить проценты, выдаваемые детектором, непосредственно в долю машинной генерации. Если программа обнаружила в тексте определённые закономерности, из этого ещё не следует, что соответствующий процент предложений действительно написала нейросеть.


В следующей публикации Михаил Ланцов пересматривает первоначальную оценку возможностей обнаружения ИИ. В статье «Я всё же человек» он рассказывает о проверках специализированных решений, включая «Горыныча» и Яндекс, и признаёт, что результаты выглядят гораздо убедительнее прежних экспериментов. 

По его наблюдениям, серьёзная редактура способна изменить показатели в обе стороны: человеческий текст после активного вмешательства ИИ может приобрести признаки машинного, а сгенерированный текст после грамотной ручной обработки - приблизиться по характеристикам к человеческому.

Получается, чем тщательнее человек работает с материалом, тем сложнее иногда становится определить первоначальное происхождение отдельных фрагментов.

Что же тогда делать? Запретить редактуру?

Ситуация показывает, насколько условной становится граница, которую пытаются провести с помощью программы-детектора.

При всём этом важно разделять два вопроса. Первый - можно ли обнаружить определённые следы машинной генерации. Второй - можно ли на основании обнаруженных признаков уверенно утверждать, что автор нарушил правила или обманул читателя.

Первый вопрос технический. Второй уже предполагает ответственность, которую нарушитель должен понести за обвинение. Получается, что чем серьёзнее возможные последствия, тем осторожнее следует относиться к результатам проверки.

Идём дальше. Пока одни экспериментировали с детекторами, другие занялись вопросом более предметно.


Спустя полторы недели после начала «охоты на ведьм» Тимофей Царенко опубликовал заметку «Вы зря паникуете. Рано». Название звучит успокаивающе, но содержание быстро избавляет от иллюзий.

Автор довольно резко высказался о массовом нейросетевом производстве, в особенности, когда такое производство носит коммерческий характер, и людях, которые, не обладая необходимыми литературными навыками, рассчитывают получать доход от книг, созданных преимущественно машиной.

Форма подачи у Тимофея восхитительно эмоциональна, но за ней стоит реальная, неоспоримая и очень содержательная претензия.

Если человек не понимает, как устроен художественный текст, не умеет работать с композицией, темпом повествования и характерами, появление нейросети ещё не делает его писателем. Оно лишь позволяет быстрее получать страницы, которые внешне могут напоминать литературу. Просто внешне, как, собственно, мой литературный эксперимент.

Возражать против этого практически невозможно. Стерильные диалоги, одинаковые голоса персонажей и удобные сюжетные решения уже разбирались мной в предыдущем посте. Нейросеть охотно предлагает именно такие безликие варианты, но устранение недостатков требует дополнительной авторской работы. Хотя и тут можно поспорить - то, что является недостатком для одного, для другого вполне естественно, для третьего вообще является нормой.

Однако претензии Тимофея Царенко не ограничиваются художественным качеством.

Если значительную часть текста можно производить автоматически, прежняя схема отношений между площадкой, писателем и читателем начинает меняться. Возникает вопрос: за что именно платит читатель и насколько необходим в этой схеме человек, который управляет генерацией? В этой схеме любой мало-мальски понимающий, как складывать буквы в слова, человек становится своего рода писателем и может получать у нейросети книги по первому требованию. Бесплатно. Каждый день.

А дальше уже проблема касается не только неопытных пользователей ИИ. Профессиональный автор, освоивший современные инструменты, потенциально способен создавать подобные произведения значительно эффективнее. А значит, прежние способы конкуренции, основанные на скорости выкладки и объёме написанного, могут перестать работать.


Через несколько дней вышел следующий пост Царенко - «Коллеги, смелее! Пришло время снять маски».

К этому моменту разговор перешёл от общих опасений к маркировке произведений. Автор пишет, что после изменения правил просмотрел множество публикаций, но почти не обнаружил открытых признаний в использовании нейросетей. Затем объявил о намерении проверять книги и направлять жалобы на предполагаемые нарушения.

Тональность напоминает добрую старую охоту, которую я упомянул выше, хотя, справедливости ради, вместо костра предполагались детектор, покупка подозрительных книг и общение с администрацией.

И за всей этой воинственной риторикой существует главный вопрос, на который нельзя ответить простым «да какая разница». Если автор продаёт читателю книгу, скрывая существенные обстоятельства её создания вопреки установленным правилам, претензии к нему обоснованны. Читатель вправе понимать, что именно ему предлагают, особенно если информация о способе создания произведения влияет на решение о покупке.

Можно сколько угодно рассуждать, что важен исключительно результат, но обман покупателя от этого не перестаёт быть обманом.

Другое дело - насколько уверенно такой обман можно установить.

Перспектива, при которой любой автор вынужден оправдываться перед подозревающими его людьми, потому что написал слишком быстро, слишком гладко или слишком похоже на нейросеть, выглядит сомнительно. Особенно когда используемые для доказательства инструменты сами допускают ошибки. И особенно теперь, когда последние версии известных языковых моделей получили колоссальную гибкость.


В начале мая вышла публикация Царенко «Царенко бьет людей», в которой он сообщил о появлении маркировки, возможности фильтрации и отдельных правил для нейросетевого контента. Собственную активную кампанию проверок автор решил прекратить, в том числе чтобы не перегружать администрацию.

Последствия у обсуждения появились, по крайней мере на уровне правил площадки. Насколько велик был личный вклад отдельных участников в решения администрации, по публичным текстам установить трудно, но сам факт изменений заслуживает внимания.

В той же публикации Тимофей затрагивает положение начинающего автора. Новичку и без того трудно пробиться на главную страницу, где за внимание читателей борются уже известные писатели, располагающие сложившейся аудиторией и возможностями для продвижения. Массовая нейрогенерация способна ещё сильнее усугубить это неравенство, ведь состоявшийся автор, обладающий репутацией и устойчивым читательским спросом, с помощью новых инструментов может значительно увеличить объём выпускаемых произведений, а вместе с ним - и своё присутствие в рекомендациях. Получается, что нейросети не обязательно уравнивают возможности новичков и профессионалов, напротив, они могут ещё сильнее укрепить позиции тех, кто уже занял своё место на площадке.

Для читателя последствия могут оказаться не менее ощутимыми. Если завтра на площадке появится ещё десять тысяч романов, написанных с применением ИИ, существующие произведения не станут автоматически хуже. Но найти среди растущего потока интересную книгу действительно может стать сложнее. Особенно если высокая частота публикаций сама по себе помогает удерживать внимание аудитории.

Из этого возникает здравая мысль - не можешь победить? Начинай ограничивать!


Михаил Ланцов в третьей статье предложил именно такой вариант.

В публикации «Я - параноик (нейросети и статистика)» он начинает с понятного наблюдения: достоверно выявлять участие ИИ трудно, особенно если текст проходил серьёзную редактуру, поэтому автор предлагает посмотреть на проблему с другой стороны.

Главное преимущество нейросетей - скорость производства текста. Человек физически ограничен временем, необходимым для написания книги, а машина способна генерировать значительно быстрее.

Отсюда возникает идея определить приблизительную норму человеческой литературной производительности и ограничить число публикаций.

Михаил предлагает не более девяти релизов романов в год, не более двух в месяц и не более ста авторских листов опубликованного текста за год.

Напомню, авторский лист - это сорок тысяч знаков с пробелами. Получается до четырёх миллионов знаков в год.

Сначала обсуждались необоснованные обвинения в использовании ИИ. Затем - способы распознавания машинного текста и честность перед читателем. А теперь разговор дошёл до нормирования литературного труда.

Представляется писатель, который к ноябрю выработал положенные сто авторских листов, закрыл ноутбук и отправился в заслуженный отпуск. Муза, разумеется, тоже получила уведомление об исчерпании годового лимита. А если осмелится вякать и проситься на работу - бьём её тапком по голове и всё равно отправляем на покой до первого января.

Шутки шутками, но предлагаемое решение вызывает немало вопросов.

Прежде всего, почему количество опубликованных книг должно соответствовать предполагаемой скорости их написания?

Допустим, человек пять лет работал над циклом, подготовил несколько томов, тщательно отредактировал их, буквально вылизав стиль и ритм, и только после этого решил начать публикацию. Объём текста, опубликованного им за один год, окажется несопоставим с тем, что автор действительно написал за этот период.

Что делать в такой ситуации? Объяснять администрации, что книги были написаны заранее? Давайте ещё предложим для подтверждения отправлять исходники с датами создания файлов и историей изменений. А особо продуктивным авторам выписывать требование явиться с рукописями и дать объяснения по поводу подозрительно высокой производительности.

Можно, конечно, предусмотреть исключения, специальные разрешения и индивидуальное рассмотрение обстоятельств. Но тогда складывается довольно странная ситуация: писателю приходится доказывать своё право публиковать результаты собственной работы в удобном ему темпе. Либо менять площадку. Либо просто переставать бороться за читательское внимание. Путей много - выбор не весёлый.

Не менее спорной кажется и связь между количеством и качеством.

Если автор выпускает пятнадцать слабых романов в год, ограничение до девяти штук не сделает оставшиеся девять хорошими, а если кто-то способен самостоятельно писать быстро и при этом создавать произведения, которые действительно нравятся аудитории, почему он должен подстраиваться под усреднённую норму чужой производительности?

Конечно, Ланцов беспокоится не столько о творческой свободе отдельных авторов, сколько о состоянии всей литературной площадки. Этот аргумент основополагающий, его нельзя игнорировать. Огромный поток однотипного контента способен забить рекомендации, затруднить поиск произведений и постепенно подорвать доверие читателей. Если человек раз за разом натыкается на слабые книги, он может вообще перестать искать новые произведения на площадке. 

Но почему проблему обнаружения и продвижения книг предлагается решать ограничением самого права на публикацию?

Площадка может решить эту проблему разными способами, правда, большинство из них потребует куда больше хлопот, чем простое ограничение числа публикаций.

Вот небольшой перечень того, что способен навскидку предложить обыкновенный филолог без экономического образования:

а) усовершенствовать рекомендации, чтобы количество выпущенных книг само по себе не давало преимущества;

б) бороться с накрутками, искусственным продвижением и прочими способами манипулирования статистикой;

в) расширить маркировку произведений, разделив хотя бы «сгенерировано нейросетью» и «создано при помощи нейросети». Всё-таки одно дело - получить готовый текст по запросу, другое - использовать ИИ для редактуры, проработки сюжета или отдельных сцен. Введение дополнительного маркера само по себе не остановит недобросовестных авторов, но может дать честным авторам возможность точнее описывать собственный метод, а читателям - фильтровать и выбирать осознанно; 

гэ) предоставить читателям возможность самостоятельно исключать из рекомендаций произведения с определённой маркировкой или, наоборот, искать именно их;

д) регулировать массовую автоматизированную выкладку, не мешая авторам публиковать заранее подготовленные произведения;

е) предусмотреть дополнительные способы продвижения начинающих авторов, чтобы главная страница не превращалась в бесконечную витрину одних и тех же имён;

ё) разделять показатели популярности отдельной книги и общей активности автора, чтобы большое количество публикаций не обеспечивало автоматического преимущества в рекомендациях;

Можно фантазировать до морковкина заговенья, но даже этот небольшой перечень показывает, что варианты существуют. Насколько сложно их реализовать - отдельный разговор для компетентных специалистов, но это явно более хлопотно, чем поставить ещё одну галочку рядом с нейросетевой маркировкой.

Тут можно начать спорить и вполне справедливо возразить, что всё это требует денег, времени, изменений в алгоритмах и дополнительных усилий администрации. Некоторые решения, как водится, породят новые проблемы. Та же маркировка потребует утверждения внятных критериев: где заканчивается помощь нейросети и начинается генерация произведения? Как проверить добросовестность автора? И насколько вообще можно полагаться на его собственные заявления?

Простого решения нет и не будет. Ещё Азимов, Брэдбери и Лем по-своему предупреждали о том, насколько непростыми окажутся отношения человека с машинами, способными выполнять его работу, принимать решения и даже претендовать на творчество. Тогда всё это оставалось преимущественно предметом фантастики, а теперь приходится разбираться с вполне земными вопросами: кому принадлежит авторство, как отличить человеческий труд от машинного и что вообще делать с новой технологией. Прямо настоящая революция в сознании, причём сложнее всего, как выяснилось, договориться не с машинами, а людям друг с другом.

И всё же разница между предложенными подходами существенная. Перечисленные меры направлены на устройство самой площадки, поиск книг и распределение читательского внимания. Ограничение числа публикаций пытается решить те же проблемы, но уже за счёт авторов, в том числе тех, кто вообще не пользуется нейросетями.

А если подумать, количественные ограничения вообще могут кого-то остановить? Нет. Если массовое производство действительно приносит достаточно денег, появляется стимул распределять произведения между разными аккаунтами, псевдонимами и посредниками. А при желании можно организовать целую литературную мануфактуру. Привет, литературные негры Дюма-старшего!

Можно получить все неудобства ограничений для добросовестных авторов, так и не избавившись от самого потока низкокачественного контента.

При этом Ланцов прямо признаёт, что качественная работа с нейросетью требует квалификации, времени и серьёзной редактуры. Он не представляет ИИ исключительно волшебной кнопкой, превращающей любого желающего в профессионального литератора.

Если кто-то трудолюбивый и талантливый способен с помощью новых инструментов создавать произведения быстрее, само по себе это ещё не свидетельствует ни об их качестве, ни о его недобросовестности.

Ограничение авторских листов в таких обстоятельствах выглядит попыткой сохранить прежнее представление о нормальной скорости писательского труда, хотя технологии эту скорость уже меняют, и здесь мы снова возвращаемся к трактовкам: что и для кого является нормой?

Причём обсуждаются преимущественно интересы либо авторов, либо площадки. Читатель, ради которого вся эта суета будто бы осуществляется, оказывается в довольно необычном положении.

Одни считают, что происхождение текста принципиально важно: человек приходит за человеческим творчеством, а не за нейрослопом. Другие возражают, что читателю может быть совершенно безразлично, каким способом написана книга, если сама история ему интересна.

Кто-то действительно покупает произведение не только ради сюжета, но и ради ощущения связи с автором, его опытом и взглядом на жизнь. Другой просто хочет провести вечер за увлекательным романом, не занимаясь изучением методов создания произведения.

Ни тот ни другой не обязаны менять собственные предпочтения.

В комментариях же как обычно обнаружилась и более категоричная точка зрения: хороший читатель нейрослоп читать не станет! 

В качестве аналогии приводились шахматы, в которых машины играют друг с другом, а человеку наблюдать за их партиями уже неинтересно.

Сравнение любопытное, хотя и спорное. Но меня гораздо больше заинтересовало другое. Когда мы успели перейти от оценки качества книг к оценке качества самих читателей?

Получается довольно удобная система: если человек прочитал нейросетевое произведение и получил удовольствие, значит, он недостаточно хороший читатель. Неважно, сколько книг он прочёл прежде, насколько развит его литературный вкус и способен ли он объяснить, чем именно понравилась история. Сам факт интереса к произведению сомнительного происхождения уже становится основанием для снисходительной оценки его интеллектуальных способностей.

Причём книгу можно даже не открывать, достаточно узнать, как она написана, и одновременно вынести приговор и произведению и его аудитории.

Я понимаю, что под «хорошим читателем» здесь могли подразумевать человека, способного отличить качественную литературу от дешёвого шаблонного текста, только вот это качество определяется умением читать и оценивать прочитанное, а не стремлением категорически отказаться от целой категории произведений.

Если книга плохая, её можно разобрать и объяснить, почему она плохая. А если она понравилась кому-то другому, это ещё не повод лишать человека права на собственный вкус. Хотя, о чём это я. Мы же в интернете. Тут только два мнения: неправильное и моё.

Диковинно, что подобная логика бытует в среде любителей жанровой литературы. На площадке читатели совершенно добровольно проводят вечера с попаданцами, боярскими наследниками, системами прокачки и имбанутыми героями, способными уничтожить очередную армию щелчком пальцев.

Всё это не мешает им оставаться полноценными читателями. Но вдруг мы возьмём и к привычному жанру добавим пометку об участии нейросети, и уже летят косые взгляды, и уже на прежних товарищей смотрят как на литературное быдло. Так и хочется заглянуть лет на двадцать вперёд и подглядеть, вдруг там нейросетевые книги станут совершенно привычным чтением, а нынешние споры будут вспоминать с некоторым недоумением? Получится, зря тут накидывали на вентилятор?

Я бы всё-таки оставил читателю право самостоятельно решать, на какие истории тратить собственное время, а то скоро в попытках защитить литературу от плохих книг мы незаметно придём к необходимости защищать её от «неправильных читателей». Ну а если не нравится тебе какое-то чтиво, так ты не читай. Просто бери - и не читай. Прямо совсем не читай. Даже заголовок. Только, пожалуйста, не надо из своего невероятно самоотверженного отказа создавать критерий для оценки.


В одном из обсуждений вспомнили «Силу воображения» Клиффорда Саймака. Литературная фантастика частенько довольно точно предвосхищает вопросы, которые много лет спустя начинают обсуждать применительно к вполне реальным технологиям.

Если машина способна выполнить творческую работу быстрее и качественнее человека, означает ли это, что человеку больше незачем заниматься творчеством?

Вряд ли.

Главное в творчестве, на мой взгляд, - ценность самого действия. Взял перо, написал сценку, восхитился своими способностями и персонажами, и живёшь себе довольный.

Здесь и вернёмся к тому, с чего начали - миру материальному. То, что писателю необходимо писать, ещё не означает, что читатель обязан оплачивать результаты этого труда. И наоборот, если читатель получил удовольствие от машинного текста, это не доказывает, что человеческое творчество стало бессмысленным.

Писатель и читатель вообще не всегда преследуют одинаковые цели.

Для первого книга может быть итогом многолетней работы, способом осмыслить собственный опыт или попыткой сказать нечто важное. Для второго - это всего лишь эпизод, несколько вечеров увлекательного чтения, после которых он забудет о книге и будет изредка вспоминать. Интересы этих людей пересекаются, но не совпадают полностью.


Почти полгода прошло, и риторика постепенно изменилась. В сентябре Тимофей Царенко опубликовал заметку «Что будет с писателями?». По сравнению с апрельскими выступлениями изменился сам характер рассуждения.

На первый план вышли не поиск скрытых нейроавторов и не борьба с нарушениями маркировки, а вопрос о будущем профессии, которым в разной мере озабочены мы все. И главный вопрос - а вот что делать начинающему писателю, если его первые самостоятельные произведения оказываются технически слабее текста, который способна подготовить современная модель?

Тимофей рассматривает ситуацию довольно мрачно. Нейросети развиваются, требования к качеству растут, а человеку по-прежнему приходится годами учиться писать, совершать ошибки и постепенно приобретать мастерство.

Причём это касается не только тех, кто полностью отказывается от ИИ. Автор, который использует нейросеть исключительно ради быстрого производства текста, тоже рискует столкнуться с конкуренцией более совершенных инструментов и более опытных пользователей.

Весной все спорили преимущественно о том, как выявить и ограничить недобросовестную генерацию, осенью уже начали обсуждать, какие навыки вообще понадобятся писателю, когда технически грамотный текст перестанет быть редкостью.

Этот разговор вообще приводит к необходимости заново определять, что именно считать писательским трудом. Если автор месяцами продумывает сюжет, выстраивает характеры, создаёт мир, обсуждает сцены с нейросетью, отбирает варианты и редактирует результат, насколько существенно то обстоятельство, что часть предложений первоначально сформулировала машина?

А другой автор в это время самостоятельно набрал каждое слово, но ограничился повторением знакомых сюжетов, готовых характеров и привычных жанровых решений, автоматически ли его произведение приобретает большую литературную ценность?


Количества набранных слов для вычисления авторского вклада недостаточно. Число часов, проведённых за компьютером, тоже. Можно переписывать одну сцену несколько недель, а можно за вечер найти решение, которое окажется значительно удачнее.

Мой собственный литературный эксперимент позволяет посмотреть на эту разницу несколько иначе.

На полтора тома романа с участием нейросети у меня ушло столько же времени, сколько ушло на создание одной главы произведения, которое я пишу самостоятельно.

Разница колоссальная, пусть речь и идёт буквально об объёме создаваемого материала. Сатирический роман, который намеренно собирает девятнадцать известных жанровых элементов и доводит их до абсурда, устроен иначе, чем самостоятельное произведение, где каждую сцену приходится выстраивать своими силами, но трудозатраты всё равно не сопоставимы.

ИИ действительно позволяет ускорить определённые этапы работы. Он может предложить несколько вариантов сцены, помочь с редактурой, обнаружить противоречие или быстро подготовить текст по заданным обстоятельствам (главное, чтобы обстоятельства эти были грамотно и последовательно изложены и затем зафиксированы).

При этом ИИ способен совершенно самостоятельно испортить характер персонажа, забыть важное событие, превратить диалог в обмен лекциями, а потом убедительно объяснить, почему получившаяся сцена заслуживает места в мировой литературе наравне с Толстым и Чеховым. Последнее, кстати, особенно раздражает.


Что касается всей этой литературной тряски, оснований считать её законченной пока нет. Тем более невозможно уверенно предсказать, в каком состоянии окажется сетевое писательство через несколько лет.

Вполне возможно, что часть нынешних опасений подтвердится. Возможно, литературные площадки действительно столкнутся с таким количеством автоматически произведённых текстов, что привычные механизмы рекомендаций перестанут справляться. А возможно, изменятся сами читательские привычки и требования к книгам.

У нас уже несколько лет как работает система публикации отзывов ботами. Предчувствую, что скоро (если не уже) можно будет бота пускать в самостоятельное литературное плавание. Читать его, скорее всего, тоже будут боты. И платить за произведение будут они же. Помяните моё слово!

Борьба с недобросовестными ветряными мельницами авторами не остановит развитие технологии. Ограничение количества публикаций не обеспечит появления хорошей литературы. А деление читателей на правильных и неправильных не сделает их вкусы более развитыми.

Участники этой истории в той или иной степени обеспокоены судьбой писательства, только защищают они разные вещи.

Кто-то - возможность заработать литературным трудом. Кто-то - доверие читателя. Кто-то - право человека оставаться автором собственных произведений. А кто-то хочет сохранить привычную картину мира, в которой хорошая книга обязательно должна быть результатом долгой и трудной человеческой работы.


Писать самостоятельно интересно. Работать с нейросетью тоже, хотя это совершенно другой опыт. Когда однажды окажется (тут я намеренно не использую слово «если»), что машина способна сходу писать лучше меня, я, наверное, испытаю некоторое раздражение, но вряд ли перестану из-за этого писать. Но опять же, моя лояльность складывается из-за того, что я зарабатываю на основной работе, которую вряд ли когда-то оставлю.


Лонгрид получился долгий и сумасбродный, под конец (а пишу я его уже восьмой день подряд) я местами даже подзабыл, ради чего начал. Ну, думаю, пусть будет. 
Перед публикацией я контрольно прогнал текст через свою натренированную нейросеть и получил охереллион правок, замечаний и рекомендаций для редактирования. Из предложенных правок возьму знаки препинания, и хватит. Спасибо, что дочитали!

+2
30

0 комментариев, по

502 5 5
Мероприятия

Список действующих конкурсов, марафонов и игр, организованных пользователями Author.Today.

Хотите добавить сюда ещё одну ссылку? Напишите об этом администрации.

Полезное

Подборка полезных статей и записей в блогах.

Хотите добавить сюда ещё одну ссылку? Напишите об этом администрации.

Наверх Вниз