ЦУМ, Кирыч, Колизей
Автор: Макар ЗольниковВ советском счастливом детстве излёта СССР у нас хватало всего. А чего не хватало - родаки искали по блату, привозили издалека или покупали на Болгарке. Болгарка торговалась на платформе Энергетик, Болгарка предлагала многое, Болгарка могла не всë.
- Это Вавилон, - сказала Катя, - тут дорого. Как в Аквариуме.
На дворе бушевало лето двухтысячного, честно заработанные боевые жгли карман не так сильно, как месяц назад в Красе, но всё жгли. Краснодар, по старой подростковой памяти свободных лихих девяностых, одел-обул нас на Яблоновском рынке, а уж остальное докупалось дома.
Твой-Кировской-вещевой царил вдоль железки на Бугуруслан чуть меньше пятилетки у платформы Пятилетка. Приняв эстафету Болгарки, Кирыч разрастался метастазами у бывшего государственного подшипникового, разрастался и поплëвывал на ростки конкуренции ТРК, пустивших корни в самарской земле.
Па-а-адумаешь, тепло, сухо, мухи не кусают. Вон, в Совке ЦУМ был, да сплыл, а у нас очередя, ëпта, нас б только б Ленинградки не было. А так...
А так - картонку под ноги, занавеску девушке содержите, молодой человек, что ж она, зря для вас стринги богохульные на загорелые нижние полушария надела? Ветер? Держите крепче.
Ленинградка желтела-зеленела палатками от сих до сих, с утра до ночи зассывая окрестные подъезды, доводя бабок до ручки, дедок до инфаркта, а охотников окрестных домов до греха да двустволки в сейфе.
Ленинградка ворочала миллионами чёрного нала на турецких джинсах, вьетнамских куртках, венгерских футболках с принтами и женском приятном глазу половом кружеве невнятного происхождения.
Ленинградка косилась на удивительно дорогой и работающий джинсовый Суперстар да мускусно-сандалово-сладко пахнущий эзотерический Ганг и желала насмехаться над ними, не зная о будущем пешеходной улицы Самары и тоскливого небытия не только жëлто-зелëного барыжьего рая, но и Ганга, уехавшего на Безымянку и растворившегося в десятых с онлайн магазинами.
- Это Вавилон, - сказала Катя, - тут дорого. Давай в Колизей?

Мы с ней дети Олимпийского года, росшие в развалинах Города Солнца, мы ехали через полгорода за джинсами, а потом через полгорода в другую сторону, в кино и по бургеру на сэкономленные. Жизнь диктует своё, боевые в юности улетают куда там патрикам в бою.
Колизей строили в совке, но работал он лишь при демократах. Колизей открылся в волшебном девяносто шестом, пахнущим женщинами, помадой, последними банками Авроры с Блэк дэт, звучащим блэком и Кобейном, а ещё детскими мечтами о будущем.
Колизей в тот волшебный год в нашем маленьком Отрадном баснословно превращался в закрома Хоттабыча, не иначе. Там было всё, от джинсов до парфюма, от недоступных бумбоксов до кашемировых кепок, от дисков с любым музлом до табачки с настоящим Галуазом. Колизей был шмоточным Граалем.
Нас не парило после Миллениума мотануть туда за курткой, через две пересадки и семь-восемь трамвайных километров добраться на кино в Звезду и потом пройтись до единственного Мака Самары. Мы были молоды и считали всë правильным.
А потом рядом заработал Космопорт.