О языковых нормах и бессмертных горцах
Автор: Милослав КнязевНекоторые требования к языку средств массовой информации почему-то называют цензурой, хотя на деле речь идёт о соблюдении языковых норм или об элементарной грамотности. И такое вообще‑то во всём мире есть, а не только в России. И, как правило, куда строже, чем в России. И началось тоже намного раньше.
Помню, в начале девяностых по местному телевидению крутили сериал «Горец», а я был большим его фанатом. Причёску себе такую же отрастил, алюминиевый меч сделал, да и вообще чисто визуально был похож на Адриана Пола. Многие меня Горцем и называли.
Крутили сериал вечером, а в те времена такое понятие, как график телевещания, было довольно условным. Днём расписания ещё более-менее придерживались, а к вечеру оно могло уползти и на пятнадцать минут, и на сорок пять. Вот и приходилось заранее садиться перед телевизором и ждать «Горца». Ну а там перед ним какая‑то болтологическая передача шла.
И вот в этой передаче один из журналистов в начале произнёс какое‑то запрещённое слово. Причём никакой политики, и даже не русский язык, с которым тогда боролись, а сейчас ещё сильнее борются. То ли хот‑дог вместо сосисочника, то ли что‑то похожее. А в самом конце передачи он вдруг, весь бледный и заикающийся от страха, начинает извиняться. Типа, нам позвонил один из зрителей и сделал замечание, что я неправильно произнёс слово. Большое спасибо ему за это. Должен признаться, что по долгу службы недавно общался со всякими антисоциальными, низкоинтеллектуальными и некультурными людьми. Вот от них и нахватался, теперь никак не могу избавиться. А нормальные, культурные люди говорят вот так, как позвонивший зритель. Ещё раз ему огромное спасибо за это.
Понятно, что позвонил им никакой не зритель, а из надзирающих органов, и предупредили, что ему за это будет, если сейчас же не исправится. То есть уволят и оштрафуют. Разве что канал не оштрафуют, так как это было центральное государственное телевидение. Но его точно уволят.
Вообще, случаев, когда журналист или диктор оговорился и тут же извинился, много. Никого этим не удивишь. Но чтобы бледный и заикающийся от страха, мне попался впервые. Поэтому и запомнился. Видимо, действительно из органов позвонили.
Тогда, в начале девяностых, таких вот странных новых слов было очень много. Все тогда над ними буквально ржали. И нигде, кроме как по телевидению или радио, ничего такого услышать было невозможно. Как вам, например, проводоцарапатель? Это, если что, трамвай, причём почему‑то только трамвай: к троллейбусу никаких претензий не было. Ну и сосисочник вместо хот‑дога. Или, например, мясник — это, если что, не профессия, а котлета в булке, то есть гамбургер (буквально на русский переводится именно так). Из всех таких лингвистических шедевров не прижился только, пожалуй, проводоцарапатель, а все остальные слова сейчас нормально произносят и не вспоминают, как сами над ними ржали.
Однако вернёмся к Горцу. Именно из‑за него я это всё пишу, а не из‑за какой‑то там грамотности. Позже, можно сказать не так давно, я с ним лично познакомился на конвенте ComicCon Baltics. Взял автограф, и мы сфотографировались. Фото прилагается. Кстати, попробуйте угадать, которая фотография настоящая, а которая сгенерирована?
