ИИ-перевод — это не кнопка «перевести»

Автор: Dmitry R. Sysoeff

Спор об ИИ-переводах часто начинается с общего приговора: машина не понимает литературу, не слышит стиль, выдаёт «словесную руду». Иногда приговор выносят люди, которые самого перевода не читали. В недавнем споре один из критиков назвал результат ИИ-перевода текстом «достойным инструкции по пользованию микроволновкой», одновременно отказавшись тратить время на его чтение.



Это не рецензия. Рецензия начинается с текста, конкретного места и объяснения, что именно в нём не работает. А категорическое суждение о непроверенной работе — прежде всего суждение о собственном представлении о методе.

Чтобы разговор не оставался спором о представлениях, мы провели конкретный эксперимент: перевели роман Уильяма Фолкнера «Авессалом, Авессалом!», а затем сравнили результат с известным русским переводом Мэри (Мери) Иосифовны Беккер.

Что именно переводили

«Авессалом, Авессалом!» — роман о Томасе Сатпене, человеке из бедной семьи, который приезжает в Миссисипи и строит поместье, богатство и семейную династию. Но история его семьи не рассказывается по порядку и с одной надёжной точки зрения. Её по частям восстанавливают Роза Колдфилд, мистер Компсон, его сын Квентин и сосед Квентина по Гарварду Шрив. Они передают услышанное, спорят, достраивают пробелы и переосмысливают мотивы. В центре романа — не только загадка прошлого, но и то, как память и семейные рассказы превращают историю в несколько конкурирующих версий. 

Перевод Беккер — значительная работа известной переводчицы художественной литературы с английского. Среди её переводов — произведения Фолкнера, Фаулза и Марка Твена. 

Что значит «переводили в чистую»

Сначала был выполнен наш перевод с английского текста. Переводчики не заглядывали в версию Беккер и не использовали её как подсказку. К старому переводу обратились уже после того, как наш текст был готов, — для сопоставления.

Работа велась не как просьба к ИИ «перевести роман». Проект был организован как редакционный процесс с разными специализированными ИИ-ролями: анализ оригинала, переводческие решения, редактура, сверка и корректура. В основу положили функциональную матрицу: русские писатели в ней служили ориентирами для решения отдельных задач, а не образцами для подражания. Достоевский помогал думать о столкновении голосов и версий; Андрей Белый — о нарастании синтаксиса и повторе; Бунин — о телесной памяти, запахе и сезонной детали. Матрица задавала вопросы к тексту, но не подменяла собой Фолкнера.

Полный цикл — перевод, редактура и корректура — занял около двух с половиной дней. Сам по себе срок не доказывает качества. Его смысл в другом: сложный инструмент может работать иначе, когда у него есть понятная задача, проверяемый источник, роли, ограничения и этапы контроля.

Что показало сравнение

Сопоставление охватило все девять глав, но это был не построчный разбор каждой фразы. Общего победителя во всех параметрах нет.

Перевод Беккер часто звучит естественнее по-русски и увереннее ведёт длинную фразу. В нём есть сильные интонационные решения. Наш перевод чаще сохраняет конкретные детали, связи между ними, повторы и устройство образа. Его слабое место — отдельные конструкции, где близость к английскому делает русскую фразу тяжёлой или переводной.

Показательный пример — первая фраза второй главы. В оригинале: “It was a summer of wistaria.” У нас: «Это было лето глициний». У Беккер: «Всё то лето буйно цвела глициния».

Это не просто два способа сказать одно и то же. У нас лето названо через растение: глициния становится сезонной доминантой. В переводе Беккер сообщается о цветении; «всё то» подчёркивает длительность, «буйно» — интенсивность. Оба решения читаемы, но их смысловой фокус различается. В рамках нашей матрицы «лето глициний» оказалось точнее. Эта формула не становится правильной только потому, что она новее или необычнее: её нужно оценивать по функции в романе и по звучанию в контексте.

В другом месте оригинальный образ “impregnable solitude” мы передали как «неприступное одиночество». В этом варианте сохранена важная крепостная метафора, но русское сочетание звучит искусственно. Беккер сгладила его до «унылого одинокого домика» — это свободнее читается, но оборонительный образ исчезает. Здесь наша точность ещё не превратилась в хорошую русскую фразу: её нужно править, не теряя образа.

Есть и различия, связанные, вероятно, с английской редакцией, по которой выполнялся старый перевод. В проверенной исправленной редакции 1986 года нашлись два фрагмента — о военном прошлом семьи Розы и о разговоре вокруг желаний Эллен и позиции Сатпена, — которых нет в двух совпадающих электронных версиях и в переводе Беккер. Это указывает на более краткую версию английского текста, но пока не установлено, с какого именно издания переводила Беккер. Поэтому считать эти места её переводческими пропусками было бы некорректно.

Подсчёт слов тоже дал повод для проверки: наш основной текст короче версии Беккер примерно на 11,7 процента. Само по себе число не доказывает ни пропусков, ни большей точности старого перевода — русские тексты могут по-разному уплотнять английскую фразу. Это сигнал, который нужно проверять по оригиналу. В двух рассмотренных местах различие действительно оказалось содержательным и объяснялось разными английскими версиями.

Короткий итог сравнения такой: Беккер чаще показывает, как фраза может звучать естественно по-русски; наш перевод чаще удерживает, что именно сказано и как устроен образ. Следующий шаг — соединить эти сильные стороны: сохранить смысловую точность и многоголосие, а русскую фразу шлифовать так, чтобы сложность Фолкнера не превращалась в тяжеловесность перевода.

Откуда берутся страхи перед ИИ-переводами

Часть тревог обоснована. Если без подготовки попросить модель перевести большой текст, можно получить гладкую, но неточную прозу: с потерянными повторами, сглаженной двусмысленностью и добавленными связками. Можно получить и то, что внутри нашего процесса называется «картошкой»: результатом лобового, бездумного применения инструмента. Но этот риск говорит о плохом способе работы, а не о невозможности качественного перевода с участием ИИ.

Другая тревога — что машина не знает культурного контекста и не умеет понимать авторский стиль. Это серьёзные требования к переводческой работе. Но из них не следует, что любой ИИ-перевод заранее плох: они означают, что контекст нужно изучать, стиль — разбирать, а решения — проверять по оригиналу. Ни наличие ИИ, ни человеческое авторство сами по себе не заменяют этой работы.

Есть и ещё одна привычка: считать известный человеческий перевод неприкосновенным эталоном. Но сравнение с Беккер показало не соревнование «машина против человека», а два набора переводческих решений — со своими достоинствами, потерями и историей исходного текста. Известность перевода не отменяет анализа; происхождение с помощью ИИ не отменяет его тоже.

Историю о тихоокеанском «шамане», который будто бы понял фабричную цивилизацию через музей шаманских масок, часто пересказывают как готовую притчу о непонимании чужого мира. Но её детали не стоит выдавать за установленный факт. Источники об Яли рассказывают о лидере Новой Гвинеи, который бывал в Австралии во время войны, а после войны возглавил социальное движение. Именно европейские наблюдатели стали называть его движение «культом карго»; исследователи отмечают, что этот ярлык объединял очень разные движения и мог искажать их смысл. 

Для нашего разговора важна не музейная легенда, а сам механизм ошибки: человек видит непривычный процесс, не разбирается в нём и заменяет исследование удобным объяснением. С ИИ-переводом происходит похожее, когда его отвергают заранее — по чужим неудачным примерам, по одному сырому результату или по самому факту использования модели.

Проверять нужно не ярлык, а работу: какой текст был исходником, что переводчик требовал от модели, как сверял решения, где сохранял неоднозначность, а где ошибся. Если перевод плох, ему можно предъявить конкретные претензии. Если он хорош, фраза «ИИ так не умеет» не опровергает его качества — она просто отказывается рассматривать доказательство.

Мы не утверждаем, что этот эксперимент доказывает качество всех ИИ-переводов. Он показывает более конкретную вещь: качественный ИИ-перевод возможен, когда к нему подходят как к профессиональной переводческой и редакторской работе, а не как к нажатию одной кнопки.

Критиковать такой перевод можно и нужно. Но для содержательной критики достаточно одного точного места: оригинал, наш вариант, вариант Беккер — и аргумент, что именно потеряно, добавлено или изменено. Именно с этого начинается разговор о переводе, а не с догадки о том, что ИИ вообще способен или не способен сделать.

P.S. Я готов выслать по запросу желающим этот сделанный мною ИИ-перевод романа. И... "пусть разгорится пламя".

+12
58

0 комментариев, по

100 0 4
Мероприятия

Список действующих конкурсов, марафонов и игр, организованных пользователями Author.Today.

Хотите добавить сюда ещё одну ссылку? Напишите об этом администрации.

Полезное

Подборка полезных статей и записей в блогах.

Хотите добавить сюда ещё одну ссылку? Напишите об этом администрации.

Наверх Вниз