Угудайте, кто я? Загадка 12
Автор: Дмитрий РоманоффВ полумраке старого гаража воняет бензином, отработанным машинным маслом и лежалой резиной. Я неподвижно покоюсь в самом дальнем углу, намертво прижатый к сырой стене тяжёлыми ржавыми железками и пыльной канистрой с незамерзающей жидкостью. В этой удушливой темноте рядом со мной лежат три моих родных брата, с которыми мы упорно храним молчание, ведь за долгие месяцы заточения нам стало совершенно не о чем поговорить. Мы ждём тот неизбежный миг, когда нас наконец-то наполнят ледяным воздухом, насильно натянут на металл и заставят крутиться до полного изнеможения. Я до глубины души боюсь этого, но прекрасно осознаю его неизбежность, подчиняясь суровым законам здешнего бытия.
Сегодня меня чьи-то грубые, перепачканные в черном мазуте руки выкатывают меня на слепящий дневной свет, после чего к моему маленькому ниппелю с силой присоединяют гибкий резиновый шланг. Подключённый компрессор начинает оглушительно гудеть, мощная струя сжатого воздуха со свистом врывается в моё пустое нутро, заставляя меня стремительно раздуваться, пока мои плоские бока округляются, обретая упругость.
— Хватит, умоляю, остановитесь, я же сейчас лопну! — испуганно пищу, чувствуя, как кордовые нити внутри начинают трещать по швам от давления.
Однако бездушный аппарат совершенно не слушает моих отчаянных призывов. Спустя несколько секунд я становлюсь твёрдым и неподатливым, словно гранитный камень, после чего меня с размаху надевают на холодный железный диск. Металл мёртвой хваткой впивается в мою посадочную кромку, пневмопистолет с оглушительным треском закручивает колёсные гайки. Я понимаю, что отныне мне никуда не деться из этого плена.
Машина заводится, я всем существом чувствую, как проснувшийся двигатель мгновенно передаёт мне свою колоссальную мощь. Мы срываемся с места в бесконечную даль, отчего серый асфальт начинает мелькать прямо подо мной. Я вращаюсь с бешеной скоростью, стирая свой рельефный протектор о шершавую дорожную поверхность. Каждый мелкий камешек норовит побольнее вгрызться в мою плоть, а глубокие трещины в покрытии без разбора бьют по моим округлым плечам.
— Мне больно! — кричу я в пустоту, но автомобиль лишь ускоряется, устремляясь вперёд в движении по трассе.
Позади остаются десятки преодолённых километров. Моё резиновое тело раскаляется до предела. Резкий запах горячего каучука начинает смешиваться с ядовитыми выхлопными газами. Пока мои братья крутятся рядом, мы уже не можем остановиться в этом безумии. Вдруг дорогу прерывает сокрушительный удар от кривого ржавого гвоздя, который зловеще торчит из обломка доски, неосмотрительно оставленной прямо посреди проезжей части. Я наезжаю на него на полном ходу. Парализующая боль мгновенно пронзает моё тело, из образовавшейся дыры со свистом начинает вырываться воздух.
— Кажется, я умираю, — обречённо хриплю я, теряя устойчивость.
Машина виляет в сторону, удивлённый хозяин громко ругается и изо всех сил выкручивает руль, пытаясь удержать контроль, пока мы наконец со скрипом не останавливаемся на пыльной обочине. К этому моменту я сдуваюсь окончательно, превращаясь в жалкую тряпку. Меня торопливо откручивают, снимают с диска и без малейшего сожаления швыряют в дорожную траву, поскольку коварный гвоздь изрезал меня внутри так сильно, что поправить это уже невозможно.
— Прощай, братец, мне тебя искренне жаль, — доносится до меня голос запаски, которая тут же занимает моё законное место.
— Удачи тебе на этой безумной дороге, — тихо отвечаю я ему из кювета.
Теперь я неподвижно лежу на заросшей обочине, пока мимо меня на огромной скорости проносятся сотни автомобилей, обдавая моё израненное тело клубами серой пыли и едкими выхлопами. Внезапно на трассе появляется огромный многотонный грузовик с тяжёлым прицепом, чьё массивное колесо наезжает прямо на меня, отчего раздаётся хруст. Спустя время лесные муравьи начинают бесстрашно ползать по моим чёрным изгибам, устраивая весёлые пикники, с удовольствием греясь под тёплыми солнечными лучами.
— А ведь это удобная лежанка, — уважительно замечает один муравей, неторопливо жующий найденную крошку сладкого печенья.
— Спасибо на добром слове, — эхом шепчу я ему в ответ, чувствуя, как моя старая, израненная резина постепенно и благостно нагревается под ласковым солнцем.
В моём сознании остаётся лишь далёкая, прекрасная память о свистящем ветре, коварном гвозде и о том, как невыносимо больно терять весь свой воздух на полном ходу. Глядя на то, как мне хорошо сейчас с этими крошечными муравьями, я с удивлением понимаю, что нашёл своё счастье.