Развод по-голливудски
Автор: Алина ВалевскаяМало кто знает, но Валевская начинала свои творческие эксперименты с пьес.
В 12 лет мне казалось, что я минимум Шекспир, а может быть даже и выше. С той поры мало чего изменилось. Я всё ещё думаю, что я гений.
Итак, лейдис энд не лейдис, вашему вниманию трагифарс.
Я хочу от тебя развод
( и пожизненное содержание)
От автора: Все свадьбы похожи. Каждый развод уникален.
ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА:
Музыкант (34 года) — рок-звезда из «старых денег».
Жена (38 лет) — телеведущая местного канала, владелица локальной кондитерской.
Пиарщица (29 лет) — его менеджер по связям с общественностью.
Адвокат Музыканта
Адвокат Жены
Бывшая (голос в телефоне)
Репортер
СЦЕНА 1. Особняк в Беверли-Хиллз. Ночь.
Роскошная вечеринка в честь десятилетия свадьбы. Хрусталь, софиты, струнный квартет, дорогое шампанское льется рекой. У пресс-волла с золотыми цифрами «10» стоят Музыкант — в темных джинсах, рубахе, в которой принципиально не признаются пуговицы. Пиджаке, для которого не существуют застежек, с парой массивных цепей на шее и в тяжелых берцах — и Жена в ослепительном вечернем платье в пол, с безупречной укладкой и приклеенной голливудской улыбкой. Он небрежно обнимает её за талию, она прижимается к его плечу. Перед ними — толпа фотографов и Репортер светской хроники с микрофоном.
Репортер (с придыханием): Ребята, десять лет в Голливуде — это как сто лет в обычной жизни! Вы выглядите так, будто влюбились только вчера. Поделитесь секретом, как вам это удается?
Жена (бросает на мужа полный обожания взгляд, говорит бархатным голосом): Знаете, всё на самом деле очень просто. Нужно просто уметь слушать и слышать друг друга. Не засыпать в ссоре, быть лучшими друзьями и каждый день заново выбирать своего партнера.
Музыкант (мягко улыбается в камеру, целует её в висок): Абсолютно. Семья — это безопасная гавань. Главное — безусловное принятие, доверие и умение вовремя уступить. Когда рядом твоя родственная душа, любые штормы нипочем.
Репортер (умиленно): Боже, это так вдохновляет! С годовщиной, идеальная пара!
СЦЕНА 2. Гостиная.
Свет резкий, холодный. Музыкант наливает себе щедрую порцию виски, делает глоток, смотрит на нее, пытаясь по старой памяти разрядить обстановку ленивым, слегка пьяным флиртом. Подходит ближе.


Музыкант (с кривой ухмылкой): Ну что, отмучились. Десять лет, детка. Чего хочешь?
Жена (замирает, медленно поворачивает к нему голову. В глазах — лед и десятилетняя копилка ненависти): Развод. Я хочу от тебя развод.
Музыкант: Охренеть. Подарочек на юбилей. Прекрасно! (Лениво пьет виски с выражением полного безразличия.) Собирай свои шмотки и вали нахер прямо сейчас.
Жена (кривит губы в торжествующей, хищной ухмылке): Не так быстро, дорой. Ровно десять лет и один день. Калифорния. Ты отдашь мне половину имущества и заплатишь алименты мне и детям. Пожизненно.
Музыкант (улыбка мгновенно слетает с его лица, глаза наливаются бешенством): Детям - да. А ты от меня и цента не получишь!

Жена: Это мы ещё посмотрим. Я думаю, что имею право на моральную компенсацию за все годы нашего брака.
Музыкант (швыряет стакан в стену): Как же ты страдала! Ни дня не работая, улыбалась прессе и опустошала мою кредитку!
Она сгребает со стола дорогую фарфоровую вазу с праздничным букетом и с грохотом разбивает её об пол прямо у его ног.
Жена: Это я не работала?! Ты думаешь легко быть женой, матерью и вести бизнес?!
Музыкант: Что, блядь?! У тебя было три няни и штат домработниц! Бизнес?! Да это платье стоит дороже чем твой бизнес приносит за год!
Жена: Ах ты ублюдок! Можешь не сомневаться, что я выпотрошу твои счета.
Музыкант (делает шаг вперед, нависая над ней): Хуй ты угадала! Ты вернёшься туда, где я тебя подобрал! Звони своему адвокату.
Он разворачивается и с грохотом тяжелых берцев уходит в коридор, с ноги вышибая дверь и оставляя её посреди осколков, роз и разлитого виски.
СЦЕНА 3. Переговорная. День.

Адвокат Жены: Учитывая десятилетний стаж брака, гонорары вашего клиента за последний тур и доходы от роялти, мы претендуем на пятьдесят процентов совместного имущества и пожизненные супружеские алименты, соответствующие уровню жизни в браке.
Музыкант: Отличная шутка. Вот моё предложение: я полностью оплачиваю содержание, обучение и страховку наших двоих детей. А ты идешь нахер и не получаешь ничего.
Жена: Ты с ума сошел?! Я десять лет терпела твои пьянки, гулянки и бесконечные шлюхопарады!
Адвокат Музыканта: Господа, давайте придерживаться...
Музыкант: Терпела?! Ты пила и торчала со мной первые три года! А потом внезапно решила, что ты леди. (закуривает) У меня была нервная работа, а дома ждала баба с вечно недовольной рожей, которая искренне считает, что я Нострадамус и обязан расшифровывать ее тупые намеки!
Жена: Ты уходил в загулы и срывался в путешествия, пропадая из дома по три дня!
Музыкант: Да потому что ты даже на гастролях, съемках и в пресс-турах от меня не отходила! Меня задрала эта твоя иллюзия идеальной пары! Ты пиарилась на мне, но даже это делала по-лоховски! Моя фамилия — это бренд! Ты все десять лет отказывалась менять свою! Ты такая вся из себя «независимая» в отрыве от статуса моей жены — так иди и живи на свои! С какого хера я должен тебя содержать?!
Жена: Ты мне изменял! Три года подряд шлялся с этой тварью!
Музыкант: Может, потому что мне осточертело однообразие?! Мне тридцать четыре, у меня вся жизнь впереди, а дома — баба под сорок с менталитетом строгой училки! Даже мысль о том, что тебя, такую «правильную истинную леди», можно хотя бы связать, уже вызывает у меня чувство вины! Не говоря уж о том, чтобы сыграть в спальне на харде!
Жена (вскакивает): Увидимся в суде, ублюдок! Я раздену тебя до трусов.
Музыкант: Первый раз за пять лет увидишь меня голым, фригидная сука!
Она гордо вылетает из переговорной. Её адвокат самодовольно кивает и выходит следом.

СЦЕНА 4. «Майбах» Музыканта. День.
Тонированные стекла отсекают шум Лос-Анджелеса.
Музыкант ( глядя в окно): Денег она моих захотела. Работала она, бизнес леди хуева! Десять лет жизни, и ни одной нормальной бизнес-идеи, кроме как сесть на шею и свесить ноги.
Пиарщица (не отрываясь от экрана, лениво усмехается): А вы были красивой парой.

Музыкант: Я охуенный. Со мной любая баба хорошо смотрится.
Пиарщица: Знаешь, что меня в этой истории бесит больше всего? Даже не её жадность, а её клиническая тупость. На её месте я бы выжала из этого брака империю, и мне бы твои алименты нахер не сдались.

Музыкант (поворачивает к ней голову): Да? И как бы ты действовала?
Пиарщица (убирает планшет): Во-первых, я бы взяла твою фамилию. Потому что твоя фамилия — это готовый трамплин, а её девичья — белый шум. Во-вторых, я бы запустила линейку уходовой косметики с твоей рожей в анамнезе. Например, подглазные патчи — ты же вечно с похмелья и постоянно ими пользуешься. Схема для дебилов: сначала в твоих сторис случайно мелькает баночка с очень приметной айдентикой — условно, «Миссис [Твоя Фамилия]». Через неделю эта же баночка появляется на туалетных столиках у твоих друзей-музыкантов, потом у пары топовых бьюти-блогеров — и всё, дальше бренд начинает жить своей жизнью, продавая сам себя.

Музыкант: Неплохо. А что насчет её сраной кондитерской?
Пиарщица: Господи, ну какой кретин впаривает помешанному на ЗОЖе Лос-Анджелесу жирные торты с масляным кремом?! Свои кексики по рецепту бабушки с кучей глютена и сахара пусть оставит для южных штатов — там такое любят, под сладкий чай за милую душу залетает. А для Лос-Анджелеса под тем же брендом нужно выпускать совсем другое меню. Вы открываете одну точку здесь с диким пафосом, шумом, со всеми твоими голливудскими друзьями-селебами и кучей прессы — уж это я бы обеспечила. Но на витрине в Беверли-Хиллз должны стоять не масляные розочки, а какое-нибудь модное дерьмо вроде протеиновых пудингов, замороженных йогуртов без сахара и матчи на миндальном молоке.
Музыкант: И дальше?
Пиарщица: Брендированный стаканчик кофе начинает просто появляться у тебя в сторис и на фото папарацци. Никаких ссылок, никакой тупой рекламы в лоб — просто как факт твоей жизни. Дальше у друзей, затем у инфлюенсерв. Иногда вкидываем живой диалог с публикой: «Пацаны и девчонки, после зала завернул к женушке за протеиновыми десертами, жить без них не могу». А потом запускаем акцию, от которой весь город охренеет: в одну из пятниц ты молча встаешь за стойку у кофемашины на пару часов. Делать ничего не надо — просто стоишь и улыбаешься. Можешь поболтать с парой фанаток, можешь кому-нибудь налить американо — нихуя сложного, я бы тебя научила.

Музыкант(смеется): Картина маслом: зашел выпить кофе в понтовое местечко и столкнулся нос к носу с рок-звездой у кассы.
Пиарщица: Сарафанное радио разорвало бы интернет за сутки. Через полгода она бы продала франшизу за десятки миллионов и сама бы тебе отступные платила. Но твоя Жена предпочла пилить фоточки «идеальной семьи» и караулить тебя по гримеркам. Дилетантка.
Музыкант (смотрит на нее с искренним уважением): Слушай, а ты опасная женщина. Хорошо, что ты на моей стороне.
Пиарщица (сухо улыбается): Я на стороне своего процента, босс. Подъезжаем к офису адвоката. Пора думать, как спасать твои деньги.
СЦЕНА 5. Кабинет адвоката. несколько недель спустя
Музыкант, Адвокат и Пиарщица за столом переговоров.

Адвокат (тяжело вздыхает, снимая очки): Плохие новости. Суд, скорее всего встанет на её сторону. И по закону штата Калифорния, при отсутствии брачного контракта, вы отдадите половину имущества и вам назначат алименты 45% от текущего дохода. Около 1.5-2 миллионов в год. А чем выше ваш личный доход, тем выше сумма алиментов.
Музыкант: Их же можно уменьшить.
Адвокат: Только в судебном порядке. Каждый чёртов раз вам придётся доказывать, что вы объективно потеряли популярность и доходы, а не просто ленитесь зарабатывать.
Музыкант (заводится): То есть я буду вкалывать как проклятый, чтобы она ни в чем себе не отказывала за мой счет?!
Адвокат: Ну... пока не найдет работу, сопоставимую с её нынешним уровнем жизни или не выйдет замуж.
Музыкант: Вы плохо знаете эту стерву! Она поработает два дня в своей пекарне, уволится или заявит, что она мать двоих детей и не может работать!
Адвокат: Такое возможно.
Музыкант: Что вообще за ёбаный бред: «привыкла к уровню жизни»?! Ты сидишь в ресторане и привыкаешь жрать вагю. Уходишь оттуда — ресторан не обязан до конца жизни присылать тебе стейки! А как насчет моего уровня жизни?! Я вот за первый год брака привык трахаться три раза в день! Где мои алименты?!
Пиарщица: Что насчет детей?
Музыкант: Детям я отдам всё. Но ей — нихуя! Что мне сделать, чтобы обнулить эту сумму?
Адвокат: Боюсь, сэр, легально — ничего.
Пауза. Пиарщица, которая всё это время молча крутила в руках ручку, поднимает глаза.
Пиарщица: Есть один легальный способ. Но это даже не выстрел в ногу. Это ядерный удар по вашей карьере.
Музыкант: Излагай.

Пиарщица: Культура отмены. Мы обнулим вас до состояния полной, беспросветной жопы. Слив грязной личной переписки, обвинения в токсичном и неподобающем поведении, суды с бывшими, расторжение контрактов с лейблом, отмена мирового тура и отзыв рекламных контрактов. Нет доходов — нет алиментов. Все реальные деньги вашей семьи всё равно остаются в трастах, и благотворительном фонде имени вашего деда. Права на песни, тексты и альбомы принадлежат лейблу, а не вам лично — туда ей не дотянуться ни при каком раскладе. Так что, кроме нескольких миллионов дохода от рекламы, карьеры и публичного статуса, вы не теряете примерно нихрена.
Музыкант (криво усмехается, откидываясь в кресле): Ну, обнулять свою публичную репутацию ради спасения семейных денег нам не привыкать — это у нас, можно сказать, фамильное.
Пиарщица (в тон ему, с ленивой ухмылкой): Да, и глупые бабы в жёнах — тоже.
Адвокат (хмурится): Если суд узнает, что вы подстроили это сами, алименты оставят прежними, а вас посадят за мошенничество.
Пиарщица: Поэтому всё сделает его бывшая любовница. Истеричка, которая как раз вчера требовала денег за молчание. Она сделает всю грязную работу абсолютно бесплатно. Я уже написала сценарий разговора.
Музыкант (смотрит на нее с восхищением, ухмыляется): Заебись. Набирай.

Телефон лежит на столе на громкой связи. Гудки.
Бывшая (в трубке, нервно): Ну? Ты подумал? Извинишься и помиримся?
Музыкант: Иди нахуй.
Бывшая: В таком случае, я рассчитываю получить свои деньги за молчание или завтра нашу переписку опубликуют во всех издания отсюда до Пекина.
Музыкант (читает с листа, максимально мерзким, ледяным тоном): У тебя кишка тонка. Ты не рискнешь рассказать публике как трахалась с женатым мужчиной, тупая шлюха.
Бывшая: Что ты сказал?!
Музыкант: Я сказал, что ты тупая, дешёвая шлюха, которая вообразила себя невесть кем. У меня таких как ты миллион. Я видал и получше. Забудь мой номер! Вздумаешь ещё раз мне угрожать, и я получу охранный ордер, а тобой займётся полиция!
Он нажимает отбой. Пиарщица спокойно опускает листок в шрёдер.
СЦЕНА 6. Квартира пиарщицы. Следующее утро.
Стол завален свежими таблоидами и планшетами. Заголовки кричат: «КОНЕЦ РОК-ИКОНЫ», «ТОКСИЧНЫЙ МОНСТР», «ЛЕЙБЛ РАЗРЫВАЕТ КОНТРАКТ». Телефон Музыканта разрывается от звонков.


Музыкант (в бешенстве ходит по кабинету): Еб твою мать, ты видела, что эта сука там наплела?! Мои бывшие друзья воплотят от меня нос. Даже моя женушка и токсичная мамаша подключились. Профессиональные жертвы хорошей жизни! Я сейчас выйду к прессе и всё им выскажу, я этих тварей по стенке размажу!
Пиарщица: Молчать! Вообще ни слова. Ни папарацци, ни в соцсетях, ни блоегерам, никому. Ходить с каменной рожей, смотреть в пол. И давай-ка я прямо сегодня оформлю тебя в рехаб.
Музыкант (замирает): В смысле — в рехаб?! Эти долбаные «двенадцать шагов», групповые обнимашки и вот эта вот вся ёбань?! Да никогда в жизни!
Пиарщица (поднимает на него тяжелый взгляд): Надо. Если мы хотим, чтобы суд поверил в твое полное моральное и финансовое банкротство — ты должен лечиться от всех зависимостей сразу. Собирай сумку.
Музыкант (смотрит на нее, выдыхает): Ну ладно.

Пиарщица: А дальше мы разыграем карту нищего изгоя. Продал всё, что имел. Суды отбирают последние остатки. Нет предложений о сотрудничестве.
Музыкант: Да их дохуя. Больше, чем я могу принять.
Пиарщица: И ты не примешь ни одного пока идёт суд. Для прессы ты грустный, нищий, завязавший каящийся грешник.
Музыкант: Но только для прессы. Семейная вилла, жди меня.

СЦЕНА 7. Два года спустя

Пиарщица: Какие новости?!
Адвокат музыканта: Учитывая полную утрату трудоспособности и отсутствие доходов ответчика, бывшей супруге назначаются алименты в размере 1 500 долларов в месяц.
Музыкант: Больше нет, извините, пацаны. Нужно было видеть выражение лица моей женушки.
СЦЕНА 8. Лофт пиарщицы в Лос-Анджелесе. Еще год спустя.

Музыкант (тихим, бархатным, полным раскаяния голосом): Я получил свой урок. И знаете... мне нравится моя новая жизнь.
Пиарщица: Не верю. Фальшивишь. Еще раз.
Музыкант ( морщится): Да нахрен это дерьмо! Ясен хер, что мне не нравится! Я три с половиной года веду здоровый образ жизни, жру гребаную брокколи, цитирую наизусть 12 шагов про усмирение эго и из всех развлечений хожу в спортзал! Дай сигарету! И вина налей!

Пиарщица: Забудь. Если хоть один фотограф поймает тебя с сигаретой, вся наша легенда о духовном перерождении рухнет. А адвокаты твоей бывшей тут же подадут апелляцию на пересмотр алиментов.
Музыкант (тяжело вздыхает): Мне теперь вечно играть роль раскаявшегося грешника?
Пиарщица: До полного восстановления репутации и выхода нового альбома — уж точно.
Музыкант: Проще было пристрелить стерву.
Пиарщица: Или честно отдавать ей несколько миллионов.
Музыкант: Иди нахер. (Мгновенно меняет осанку, делает скорбные глаза, складывает руки в замок.) Вы знаете, я многое понял за эти три с половиной года. Мне нужно было пройти через этот ад, чтобы переосмыслить ценности. Я расту над собой.
Пиарщица: Верю. Идеально. Часы сними, ты позавчера рассказывал, что у тебя нет на бензин.
Музыкант: Отлично.
Снова становится собой, снимает водолазку, сгребает пиарщицу в охапку, прижимая к стене.
Музыкант: А теперь заткнись и снимай платье.

СЦЕНА 9. Лофт в Лос-Анджелесе. Ночь.

Музыкант: Блядь. Первый никотин за три с половиной года. Кажется, я снова слышу музыку.
Пиарщица: Не расслабляйся. Завтра в девять утра у тебя эфир. Лицо скорбное, глаза влажные, голос тихий. Никаких перекуров в тачке.
Музыкант (ухмыляется): Слушай, а ведь ты в этой партии сорвала джекпот покруче моего. Мой отец на радостях от того, что семейные трасты не ушли этой ушлой кондитерше, выписал тебе такой жирный чек, что ты могла бы купить ещё пару таких лофтов.
Пиарщица ( улыбается): Не пару, а три. Но я купила тачку и кое-куда вложилась. Плюс с завтрашнего дня ко мне в очередь выстроятся все сбитые летчики Голливуда. Вытащить со дна отмененного рокера и продать его публике как обновленного святого — это кейс века. Теперь я самый дорогой кризис-менеджер на побережье.
Музыкант (хмыкает, целует её в плечо): И плюс ко всему — секс со звездой.
Пиарщица (закатывает глаза): Это скорее издержки производства, босс. Спи давай, завтра у тебя бенефис. В том числе показательное примирение с бывшей женой. Ради детей. И осознанное родительство.

СЦЕНА 10. Беверли-Хиллз, репетиционная база.
Пять лет спустя после отмены.
Музыкант: И что у нас там в ленте?
Жена ( на видео, с надрывом): Знаете, после всего пережитого я поняла, что моя миссия — помогать женщинам, которые столкнулись с токсичными отношениями и абьюзом...
Музыкант (застегивая браслеты, цинично цедит в экран): Бедняжка, пришлось поработать первый раз за десять лет.
Репортер (вкрадчиво): Вы говорите о своем бывшем супруге? Как вы относитесь к его возвращению на сцену? Новый сингл вышел неоднозначным.
Жена (поджимает губы, делая угрюмое, гордое лицо): Вы знаете, я вообще не хочу обсуждать бывшего мужа. Эта страница закрыта. Я справилась и двигаюсь дальше.
Музыкант: Смирись, детка. В отрыве от моего имени ты никому нахер не интересна. И хайп скоро кончится, придётся крутиться ещё активнее.
СЦЕНА 11. Беверли-Хиллз.

Пиарщица: Я выбила тебе приглашение на закрытую пафосную вечеринку в честь «Грэмми». После пяти лет в статусе изгоя — это официальный вход обратно в высшую лигу. Я гений, поэтому цени меня.
Музыкант: Ценю. Очень высоко.
Пиарщица: Кофейку?(протягивает стакан с символикой личного бренда)
Музыкант: Ты всё-таки запустила кофейню?
Пиарщица: Ты сомневался? Это слишком хорошая идея, чтобы не использовать.

От автора: Мораль этой истории проста до безобразия. Глупая женщина, имея на руках все козыри, не создает ни хрена и до конца жизни паразитирует на бывшем муже, играя жертву. Потому что без него она ничто. Умная девочка даже из кризиса извлекает максимум выгоды. А наш Музыкант... да он просто отлично отдохнул пять лет и вернулся.