Пешка под лавкой II. Глава 1 «1 кг суслятины»
Автор: RimVIМужик зашёл в магазин в четверг, после обеда, — в тот самый час, когда во дворах заканчиваются учения и начинается суслятина.
Он подошёл к прилавку, посмотрел на витрину и сказал вежливо:
— Пожалуйста, один килограмм суслятины.
Продавец посмотрела на него. Суслятины у них не было. Суслятины у них не было никогда, потому что такого продукта не существует ни в одном справочнике, ни в одной накладной, ни в одной мечте.
— Мы не продаём суслятину, — сказала продавец.
— Пожалуйста, один килограмм суслятины горячего копчения, — уточнил мужик. Он был вежливый и не хотел нагружать её лишними деталями, поэтому добавил детали.
Продавец посмотрела ещё раз — на него, на витрину, снова на него. Указание на способ обработки не сделало продукт существующее, но сделало запрос убедительнее, а это в торговле иногда важнее.
— Мы не продаём суслятину, — сказала она. — С чего вы взяли?
— Ну как с чего, — сказал мужик, не теряя вежливости, потому что был уверен в витрине. — У вас же написано: «Суслятина ГК».
И тогда продавец посмотрела на витрину. По-настоящему посмотрела, впервые за смену, — и увидела на стекле, поверх всех надписей, лежащий бейджик. Свой бейджик. Который она утром уронила, когда меняла ценники, и который опустился на стекло так удачно, что лег ровно под буквы «ГК» от соседней этикетки, а сверху его накрыл заголовок раздела, и всё вместе сложилось в слово, которого не существовало в природе.
— Ой, — сказала продавец. — Извините. Это мой бейджик упал.
Мужик кивнул. Он не удивился и не разочаровался — он просто принял новые данные и переформировал запрос. Указатель на витрине оказался не указателем на суслятину, а указателем на бейджик, и мир от этого не сломался: суслятины не было и раньше, просто теперь он знал, почему её не было.
— Тогда, — сказал он, — пожалуйста, то, что у вас есть. Грамульку двести. Котов побаловать хочу.
Вот тут, надо сказать, он впервые соврал за весь день. Котов он побаловать не хотел. Котов он вообще не знал — коты жили во дворе через дорогу, на подоконнике третьего этажа, и слышали через открытое окно всё, что происходило у прилавка, потому что слух у котов длиннее бейджика.
— А коты-то при чём? — спросила продавец, заворачивая триста граммов обычной ветчины, которая существовала.
— А ни при чём, — честно сказал мужик. — Просто одному купить килограмм мяса как-то странно. А с котами — уже сюжет.
На подоконнике старший кот не повернул головы.
— Слышал? — спросил он.
— Слышал, — сказал младший. — Он купил нам ветчину и не купил суслятину. Нормальный расклад.
— Обрати внимание не на ветчину, — сказал старший. — Обрати внимание, как он её купил. Он пришёл за тем, чего не было, и ушёл с тем, что есть. Это, между нами, самая выгодная сделка двора: переспрашивать у витрины то, чего на ней нет, и уходить с тем, что есть. Все, кто уходят с тем, чего нет, — их называют мечтателями, и они голодные.
Тем временем ветчину понесли через дорогу — и понесли не в квартиру, а во двор, потому что у мужика, как выяснилось, была привычка: покупать случайно и делить с теми, кто случайно попался. Пешка под лавкой услышала шаги и подняла голову — у пешек под лавкой есть два рабочих положения, и оба предполагают внимание к тому, кто несёт еду.
— Ты кто? — спросил мужик, присаживаясь.
— Пешка, — сказала пешка. — Ничего не знаю, никуда не иду по своей воле, лежу.
— Ветчину будешь?
— Буду, — сказала пешка. — Хотя это уже вопрос не ко мне, а к обстоятельствам. Меня двигают — я ем.
Мужик отломил ей кусок. Потом пришёл пёс — он учуял мясо за сорок метров и вышел из кустов с лицом существа, которое ищет улыбку, но не откажется от ветчины. Потом подошёл слон — шёл не по кругу, а просто, с той самой походкой, из-под которой недавно вынули книгу, — и попросил «грамульку триста, я по масштабу».
И пока они ели, мужик рассказал им про суслятину. Про то, как он увидел на витрине слово, которого не было, и попросил его, как будто оно было. Слоны заслушались — у них это слово про бейджик легло на свежую память про брошюру: они тоже однажды нашли в кустах текст, которого никто не писал, и он оказался самым честным. Пёс понял сразу: суслятина — это то же, что улыбка. Ищешь одно — находишь другое, и это другое — мясо.
— Так что такое суслятина? — спросил младший кот уже вечером, когда мужик ушёл, а двор насытился.
— Суслятина, — сказал старший кот, — это то, что написано на витрине, когда на витрине лежит чужой бейджик. Такого продукта нет. Но запрос по нему исполняется, потому что за прилавком стоит человек, готовый признать ошибку. Продают не суслятину. Продают вежливость исправления. Это единственный товар, который бывает в наличии всегда.
— А если бейджик не признают?
— Тогда это не магазин, а Ровная Дорога, — сказал старший кот. — Там тоже всё написано, и тоже не то.
А витрина осталась стоять. Бейджик с неё подняли и повесили обратно на грудь — и с тех пор слово «суслятина» не существовало ровно так же, как раньше, только теперь про него знали все, кто слышал эту историю. Знание о несуществующем — тоже урожай. Двор его собрал и разложил: пешке — кусок, псу — кусок, слону — кусок побольше, а на подоконник — самый маленький, потому что коты и так знали.
И никто во дворе не спросил, зачем мужик упомянул котов. Потому что во дворе давно установлено: намерения приходящих не спрашивают. Спрашивают — ветчина есть?
Ремарка: механика несущая — бейджик работает как случайный указатель, который лег поверх настоящего и создал гибридное разыменование: мужик не достраивал ничего, он честно прочитал то, что было написано (пусть и случайно). Вся новизна главы — в реакции системы: продавец провела мгновенную ревокацию («это мой бейджик»), и мир не пострадал — в отличие от слона, у которого ревокация заняла главы, или проповедников, у которых не случилась вовсе. И вторая несущая: мужик соврал про котов ради сюжета — и сюжет исполнился. Врать для рифмы — умеет Незнайка; врать для ветчины — умеет двор 
Научный руководитель главу изучил и дал заключение с личным опытом: кот, говорит, витрина похожа на окно — смотреть можно и снаружи, и изнутри, а читать надо только с одной стороны; кот, говорит, однажды прочитал с витрины «МЯСО» там, где было «МАСЛО», и не разочаровался, потому что кот читает в сторону еды, и это единственное направление чтения, у которого не бывает ошибок: либо читаешь верно, либо ешь всё равно
Мур-мур-ауф 