Не только грузовик и магия: как устроены попаданцы, за которых по-настоящему переживаешь
Автор: ElKu
Что объединяет эти истории? Они о попаданцах.
А когда впервые книга лишила вас сна? Я свою первую помню отлично. На летних каникулах в пятом классе мне в руки попала толстая, как тогда казалось, книженция, и именно она забрала мой сон. Девочка Элли шла по дороге из жёлтого кирпича, находила друзей, побеждала злодеев и стремилась к своей цели — попасть домой. Пару раз в комнату заходили родители, требовали ложиться спать. Но за окнами разгорался рассвет, а желание узнать, что будет дальше, не исчезало. Только спустя годы стало понятно: первая книга, из-за которой мне не хотелось спать, была историей о попаданке.
Так что ж это за зверь такой — попаданец
В литературном словаре «Эксмо» есть такое определение:
«Попаданство — прием фантастической литературы, при котором главный герой по тем или иным причинам переносится в параллельный мир или другую историческую эпоху».
Суховато, не правда ли? Из него вроде бы всё понятно, но ничего не понятно. Попробую расписать, как этот жанр вижу я.
Если совсем просто, попаданец — герой, который оказывается в другой эпохе, другом мире или иной реальности, сохраняя опыт прежней жизни. Перенести может целиком, вместе с одеждой и содержимым карманов. Может достаться чужое тело. Можно заново родиться, прихватив с собой память о прошлом. Способов много, билет обычно без предварительного согласования.
Направления тоже разные. Одни отправляются в прошлое или будущее собственного мира. Другие — в мир, где магия считается повседневностью. Иногда движение идёт навстречу: гости из другой эпохи или реальности оказываются у нас. Для средневекового рыцаря наша кухня вполне способна заменить подземелье с испытаниями.
А вот Система, уровни, исключительные способности и намерение срочно изобрести порох — уже дополнительные опции. Чтобы стать попаданцем, достаточно оказаться по другую сторону привычного мира. Что герой будет там делать — отдельная история.
Подозрительно знакомые книги
Странные дела получаются. Похоже, попаданцы были всегда, но мы их не подозревали в попаданчестве. Следующей книгой из детства, прочитанной быстро и с восхищением, стали «Приключения Гулливера».
Смотрю теперь на Гулливера — тоже подозрительный товарищ. После кораблекрушения оказывается в незнакомой стране. Языка не знает, местных порядков не понимает, зато сохраняет память, знания и содержимое карманов. Приходится учиться общаться, разбираться, кому можно доверять, и понемногу влезать в чужую политику. В Лилипутии ему даже достаётся преимущество перед местными — огромный рост. Правда, уже в стране великанов преимущество заканчивается: теперь самого Гулливера можно носить в коробке.
Есть, конечно, тонкость: ни в другую эпоху, ни в параллельную реальность он не переносится. Формально это путешествия по неизвестным странам собственного мира. Но по моим читательским ощущениям всё знакомо: человек выпадает из привычной жизни, оказывается среди существ с другими обычаями и пытается там освоиться. Портала нет, а попал основательно.
Думаете, это все мои неосознанные столкновения с попаданцами? В девятом классе в программе была «Божественная комедия» Данте. Оставим за скобками вопрос, сколько мне тогда удалось понять в таком сложном произведении. Но спустя годы по внутренним ощущениям Данте — тот ещё попаданец.
Живым оказывается в загробном мире, где своя география, строгие порядки и весьма неприятные условия пребывания. Есть даже проводник — Вергилий, который объясняет, что здесь происходит и почему лучше его слушаться. Только герой не думает, как завести гарем или нагнуть нагибаторов. Его путешествие — о природе человека: о том, что приводит людей к тем или иным поступкам и что за ними следует. Вот такой маршрут для девятого класса.
И тут обнаружился Кинг
И вот что забавно. Готовя эту статью, пришлось и память покопать, и других людей подопросить. В результате попаданцы нашлись там, где раньше мне даже в голову не приходило их искать.
Несколько раз перечитываю один и тот же цикл, обожаю Ыша, жалею Джейка, сочувствую Детте и недолюбливаю Роланда. Но только сейчас до меня дошло: значительная часть компании в «Тёмной башне» — попаданцы. Джейк, Эдди, Сюзанна приходят из нашего мира в мир Роланда. А в «Волках Кальи» встречается ещё и отец Каллагэн — тот самый священник из «Жребия Салема». У него за плечами своё путешествие между мирами. Вот уж где попали так попали.
У них есть свои способности и таланты, но сам переход не выдаёт инструкцию по покорению новой реальности. Приходится выживать, приспосабливаться, учиться и становиться частью незнакомого мира. А я слежу за ними, переживаю, возвращаюсь к книгам — и годами не замечаю, что читаю в том числе историю о попаданцах.
И ещё раз Кинг. «22.11.63» — и книга, и сериал давно знакомы, но попаданчества мне и здесь почему-то не виделось. Хотя вот же оно: человек из нашего времени отправляется в прошлое, причём с намерением изменить историю. Всё по заявке.
Только знания о будущем не делают Джейка сверхчеловеком. Можно знать, что должно произойти, и всё равно не понимать, к чему приведёт собственное вмешательство. Он принимает решения, делает выбор, а последствия расходятся дальше, чем ему хотелось бы. Эффект бабочки работает, прошлое сопротивляется, и переиграть историю оказывается сложнее, чем прийти и объяснить всем, как надо.
Но не книгой единой
В кино тоже было полно попаданцев. Всех и не упомнить, но те истории, которые впечатлили, помню и люблю до сих пор. Например, «Звёздные врата». Фантастика, всё так современно, научно, технологично — и герои проходят через портал в другой мир.
А там, помимо оружия и снаряжения, нужен язык. Нет встроенного переводчика или божественного вмешательства, благодаря которому местные сразу заговорят понятно. Дэниелу Джексону приходится разбираться самому: слушать, сопоставлять, искать знакомое в незнакомом. Его знания, усердие и открытость к новому помогают наладить общение и дают всей группе шанс выжить.
И вот это мне интересно: пройти через высокотехнологичный портал можно за несколько секунд. Понять людей по другую его сторону — уже совсем другая задача.
Кто не знает про четверых черепашек, живущих в канализации? А знаете, ещё задолго до мутантов от Бэя черепахи забегали на большой экран. Вот тогда мне впервые и встретился исекай. Самый настоящий!
В третьей части черепашки отправляются в Японию XVII века. Чужая эпоха, самураи, неприятности и вполне конкретная задача — найти скипетр, с помощью которого можно вернуться домой. Всё по правилам жанра. Просто слово «исекай» мне тогда ещё не попадалось, а черепашки — уже да.
Но история о попаданце может быть и печальной, меланхоличной, очень трогательной. Есть такой фильм с Робином Уильямсом — «Куда приводят мечты».
Может, это ещё с девятого класса тянется, но параллель с «Божественной комедией» для меня здесь особенно заметна: путешествие по загробному миру, проводник, спуск в ад. Только в центре этой истории — любовь, утрата и попытка добраться до близкого человека там, где, кажется, уже невозможно никого вернуть.
Здесь мне даже непривычно произносить слово «попаданец»: слишком другой образ к нему прилип. Но если хочется другого попаданчества — без покорения мира, зато с комом в горле, — этот фильм самое то.
Ну и по классике — всеми любимый «Назад в будущее». Что это, если не история о попаданце? Марти оказывается в прошлом, знакомится с собственными родителями и довольно быстро ставит под угрозу само своё появление на свет. Хорошо съездил.
Знание будущего при нём, машина времени тоже имеется. Только теперь нужно добиться, чтобы родители вообще сошлись, а потом ещё ухитриться вернуться домой. Никакого покорения эпохи: для начала неплохо бы самому не исчезнуть.
Когда другой мир оказывается ближе, чем кажется
Не могу обойти и «Унесённых призраками». Тихиро попадает в мир духов, её родители превращаются в свиней, а ей самой приходится искать работу и учиться жить по незнакомым правилам. Даже собственное имя нужно удержать. Вот тебе и путешествие с родителями.
Мне здесь интересно, как девочка постепенно осваивается там, где поначалу ей страшно буквально всё. Приходится замечать, кому нужна помощь, кому можно доверять, а от чего лучше отказаться. Чужой мир не становится удобнее от её появления. Но сама Тихиро меняется, и за этим мне хочется следить не меньше, чем за чудесами вокруг неё.
А с «Мальчиком и птицей» у меня всё сложнее. Вроде бы перед нами переход в другой мир. А вроде бы я смотрю на внутренний мир мальчика, который пытается справиться с утратой матери, принять новую семью и понять, где теперь его место.
Поэтому мне не хочется уверенно приклеивать к Махито ярлык попаданца. Пока он идёт по этому странному миру, меня занимает другое: как жить дальше, если прежнюю жизнь уже не вернуть? Как впустить в неё новых людей, когда само это движение вперёд может казаться предательством того, кого потерял?
И здесь путешествие в иной мир для меня становится способом рассказать о том, что трудно даже произнести вслух. Можно следить за необычными существами и происходящим вокруг Махито, а переживать всё это время за мальчика, которому предстоит вернуться домой. В дом, где многое изменилось и где ему ещё нужно найти себя.
А если чужой мир сам пришёл
Но движение бывает и встречным. Иногда не мы отправляемся в чужой мир, а его обитатели заявляются к нам. И вот тут не могу не вспомнить «Пришельцев» с Жаном Рено. Уж очень люблю эту историю.
Средневековый рыцарь и его слуга оказываются в XX веке. Для меня вокруг них обычная современность, для них — сплошное безобразие, которому ещё предстоит найти объяснение. Машины, электричество, бытовая техника, чужие нравы. И при всём этом герои остаются людьми своего времени: со своими представлениями о приличиях, общественном устройстве и допустимых способах решения проблем. Оттого и смешно. Можно перенести рыцаря в современность, но современность в рыцаря так быстро не поместится.
А «Джуманджи» вообще работает в обе стороны. Сначала Алан Пэрриш исчезает внутри настольной игры. Потом возвращается, а вместе с продолжением партии в обычный город лезут джунгли, звери и прочие неприятности. Здесь уже не нужно искать дорогу в другой мир — он сам пришёл и разносит твою гостиную.
При этом мне всегда было интересно не только, что ещё выкинет игра. Алан возвращается туда, где его жизнь когда-то оборвалась, но за пределами игры прошли годы. Он вырос, родители состарились и умерли, дом опустел. Выбраться из джунглей удалось, а вернуть потерянное время — уже совсем другая задача. И за всем этим шумным приключением для меня остаётся очень человеческое желание: добраться домой и всё-таки получить возможность что-то исправить.
Бонусный уровень
Есть ещё старый сериал — «Квантовый скачок». Не совсем классическое попаданчество, но теперь и в нём мне видятся знакомые черты. Сэм Беккет перемещается во времени, каждый раз оказываясь на месте другого человека. Чужая жизнь уже идёт, неприятности тоже в разгаре, а тебе сначала нужно хотя бы понять, кто ты сегодня.
У него есть помощник Эл, который появляется в виде голограммы и подсказывает, что предстоит исправить. Но разбираться с людьми и последствиями приходится самому Сэму. И после каждого скачка остаётся надежда, что следующий наконец вернёт его домой. Кажется, Элли бы его поняла.
Если копать ещё глубже
Что хочется сказать: если копать глубже, то знакомые черты попаданчества можно найти и в древних мифах. Герои спускались в подземные миры, встречались с божествами, пытались вернуть умерших. И далеко не всегда возвращались с тем, за чем пришли.
Орфей отправляется за Эвридикой в царство мёртвых. Добивается почти невозможного — разрешения вывести её обратно. Условие одно: не оглядываться, пока они не выйдут. Но он оборачивается и теряет её снова. Вроде бы дорогу нашёл, с местной властью договорился, а домой всё равно идёт один.
В японском мифе Идзанаги тоже спускается за умершей супругой, Идзанами. Только встреча в мире мёртвых оборачивается ужасом и бегством. В конце приходится загородить проход огромным камнем, навсегда разделив себя и ту, которую хотел вернуть.
А Урасима Таро гостит в подводном дворце и возвращается на берег, где за время его отсутствия прошли сотни лет. Вроде бы удалось побывать в чудесном месте и даже выбраться обратно. Только дома больше нет: ни родителей, ни знакомых, ни прежней жизни.
И тут меня догнала ещё одна знакомая история — про Алана Пэрриша. Подводный дворец и джунгли настольной игры мало похожи, но возвращение у героев болезненно узнаваемое: добраться до родного берега или собственного дома ещё не значит вернуться к прежней жизни. Пока тебя не было, она продолжалась без тебя.
Раньше мне и в голову не приходило ставить рядом японскую легенду и фильм с Робином Уильямсом. А теперь вот не получается развидеть.
И ещё одна вещь, которая меня зацепила: эти истории пришли из разных культур и времён, а говорят о понятном и близком. Страх потерять своих, желание вернуть утраченное, найти своё место или просто добраться домой. Мне не нужно жить во времена Данте или знать мир японских духов, чтобы переживать за того, кто пытается спасти близкого человека. Наверное, поэтому за всеми этими переходами между мирами я так долго не замечаю общего приёма — слишком занимают сами люди.
Что объединяет мои любимые истории
Оказывается, людям всегда хотелось заглянуть в другой мир, а иногда — и убежать туда. Одни истории становились разговором о природе человека, другие — приключением, третьи — попыткой вернуть утраченное.
Теперь мне понятнее, что объединяет любимые мной истории: хрупкость человека и необратимость последствий. Попаданец, на котором довелось вырасти, не всемогущ. Он может быть умным, сильным, талантливым, но этого недостаточно, чтобы всё пошло по его плану. Он ошибается, привязывается к людям, теряет их, меняется сам. И не всякую потерю можно отыграть назад.
Он не приходит ломать мир под себя. Не спешит заводить гарем или лезть в драку, заранее зная, что победит. И вокруг него живут люди, которым хватает ума на собственные решения. Он попадает в другой мир и проживает там жизнь — полную, разную, не всегда счастливую. Мне интересно следить за ней, потому что я не знаю, чем всё закончится.
И вот что хочется сказать. Во всех этих историях попаданчество для меня оставалось почти незаметным. Мне было интересно читать про Элли, следить за Гулливером, переживать за компанию Роланда. Сам перенос запускал события, но дальше меня увлекало то, что происходило с людьми. Поэтому мысль «а ведь это тоже попаданцы» появилась только сейчас, когда пришлось специально присмотреться к знакомым историям.
Не так уж важно, эскапизм это или желание начать сначала. Путешествие в другой мир обещает приключение, и меня это до сих пор захватывает.
К моему глубокому сожалению, под знакомой жанровой вывеской всё чаще попадается заранее расчерченный маршрут. Исключительная способность, удобный противник, очередная победа, положенная награда. Экшен и гэги могут развлечь, но мне всё чаще не хватает того чувства, ради которого когда-то не хотелось закрывать книгу: впереди что-то неизвестное.
Наверное, поэтому так странно было обнаружить попаданцев среди стольких любимых героев. Само слово давно обещает мне одно, а мой читательский опыт помнит совсем другое.
И всё-таки я продолжаю попадать
И всё-таки я по-прежнему иногда проваливаюсь в иные миры вместе с попаданцами. К собственному удивлению, в последнее время — преимущественно в азиатских новеллах. Тамошним авторам пока удаётся добавить в знакомую конструкцию изюминку, ради которой мне хочется читать дальше.
Из последнего понравилась «Сильнейшая секта всех времён». Перерождение, Система, задача поднять захудалую секту — вроде бы весь набор на месте. Но сколько там задора! Цзюнь Чансяо выкручивается, препирается с Системой, собирает учеников, а знакомые штампы становятся поводом посмеяться. И мне весело вместе с ним. Оказывается, даже Система не мешает, если автор умеет с ней играть.
«Да будет ночь» (пока в процессе прочтения) Мао Ни зацепила по-другому. Мне нравится, как прошлое Нин Цюэ проступает в мелочах, в знакомых нам жестах и историях. Попаданчество становится дополнительным слоем, который интересно замечать. При этом герою приходится учиться, выживать, разбираться в людях и искать своё место. Прежняя жизнь не выдаёт ему готового решения на каждый случай.
Так что с самим путешествием в другой мир у меня всё ещё прекрасные отношения. Хочется только, чтобы за порогом ждало что-нибудь, кроме подтверждения исключительности главного героя. Судя по тому, как иногда снова незаметно наступает ночь, такие миры ещё находятся.