Привычный ужас реальности
Автор: Оксана ШинкаренкоСтарое доброе ультранасилие
Я не большой его фанат. Во всех смыслах: сама я человек к насилию не склонный и не нахожу решительно никакого удовольствия в причинении зла другим, и тема насилия в произведениях искусства мне не близка. Хотя многие вещи, которые я считаю безусловно хорошо написанными, почти полностью ему посвящены. Взять хотя бы сам термин «ультранасилие» — он пришёл к нам из славнейшего «Заводного апельсина», который мне физически было больно читать, но насилие там настолько органично, уместно и служит цели, что по сути и является главным персонажем.
Другой пример книги с зашкаливающим градусом всякой жести, которая мне внезапно нравится, — это «Жюстина, или Несчастья добродетели». Да-да, читали и такое. Это противоречиво, знаю, но книга мне правда симпатична, считаю все эпизоды в ней оправданными и иллюстративными.
Словом, я ничего не имею против насилия как части произведения и даже как основной его части. Дело в другом. Я часто ловлю себя на том, что современные книги будто предполагают, что я, читатель, эмоционально тупое существо. Будто я не пойму, что плохие вещи — плохие, и мне нужно искусственно выкрутить градус насилия, чтобы мне наконец что-то дошло. Но я не эмоционально тупое. Со мной всё в порядке.
Если нужно показать, что антиутопия антиутопична, то отчего-то недостаточно описания тоталитарного тоталитаризма. Нужно обязательно, чтобы безумный диктатор сотворил акт некоей бессмысленной, абсурдной жестокости: казнили бы там кого за поедание яблок в общественном месте, условно. Можно даже без казней, вот просто издал запрет на поедание яблок. Нерациональное, глупое зло, которое нужно для того, чтобы мы все точно поняли нерациональность и глупость зла.
Отчего это берётся? Автор боится, что иначе его антиутопия покажется райским местом и все захотят там жить? Почему сам факт того, что человек не может распорядиться даже своей совестью, недостаточно пугающ — ведь если вдуматься, вжиться в его жизнь, если поставить себя на место такого героя, если ощутить всю тяжесть жизни, где каждую секунду в течение долгих-долгих лет человек вынужден скрывать свои убеждения и регулярно наступать себе на совесть — это уже само по себе жутко. Даже без казней. Даже без слежки, войны, пропаганды и прочих атрибутов.
Иногда мне кажется, что авторы вынуждены всё больше и больше задирать ставки, чтобы добиться от читателя хоть какой-то эмоциональной реакции. Пускай девчонку не просто изнасилуют, нет, пускай толпой, а потом ещё лопатой. И так градус насилия накручивается и накаляется, пока не переходит наконец в чистый абсурд и перестаёт пугать вовсе, так как теряет всякую связь с реальностью. Как диктатор с указанием про запрет яблок: он не пугающ, он карикатурен и смешон. Реальность достаточно ужасна сама по себе. Честно, мне кажется, что простое описание быта современного зумера, пытающегося накопить себе работой бариста на первый взнос по ипотеке, это уже нехилый хоррор. Конечно, смотря как описать.
Пугает не градус насилия, а его реалистичность. Нет, не натуралистичность — реалистичность. Реки крови и ступени к трону из человеческих черепов не пугают. Реальность, привычная и знакомая, действительно страшна. Мир сам по себе достаточно жуткий.
------
Данный текст является личными размышлениями автора, не содержит критики и осуждения в сторону других людей, не призывает писать о насилии строго одним, а не другим способом, и в целом ни к чему не призывает.