Приложение 24 Мои нелюбимые книги: Игорь Дубов «Распоротый»
Автор: Terra-21 Виктор ЧебаковКнига написана в 1994 году, опубликована и прочитал в 1998 году. Не понравилась. Но тема интересная, созвучная «Трудно быть богом» Аркадия и Бориса Стругацких и «Вариант Пата» Виталия Забирко.
Алиса АИ:
Синопсис романа Игоря Дубова «Распоротый»
Герой и предыстория. Повествование ведётся от первого лица. Герой — Тера Витварги, бывший капитан дальнего рейдера «Трезубец» земного патруля (констабулария), проведший в службе десять лет. Когда-то «Трезубец» вместе с экипажем перехватил пиратский рейдер «Горностай» и победил, но почти целиком погиб. Тера, зажатый дверью рубки, успел ворваться в корабль пиратов — и получил удар плазменного шнура навылет через грудь. Этот рваный шрам дал ему прозвище «Распоротый», которое позже станет известно едва ли не всем женщинам планеты Керст. Сам герой выжил лишь благодаря глубокой заморозке: спасатели нашли обломки «Трезубца» и пустой «Горностай», в котором плавал в анабиозе один он. Всю команду — Хартахая, Юкиру и других — он считает погибшими и винит себя за то, что замешкался на последних шагах.
Вернувшись, он обнаружил, что жена Марта (у них был контракт, а теперь есть общий сын) решила его погибшим и ушла к другому — Стефану. Сердце героя с каждым приступом всё хуже; врач Егоров честно пообещал ему «лет десять». Утратив и смысл жизни, и здоровье, Тера уезжает на далёкую неприсоединённую планету Керст, покупает там гостиницу (внешняя часть — для постояльцев, а настоящая спрятана техниками в четвёртом измерении) и собирается тихо доживать, заглушая себя сном, дриммером и случайными связями.
Мир Керста. До войны это была курортная планета: праздник, карнавалы, втирание айи (наркотик удовольствия), скруш (тонизирующий напиток), свободные нравы. Потом произошла гражданская война кланов, разрушившая страну. К моменту прилета героя Керст одержим «Восстановлением»: люди массово, по принуждению совести, а не силой, едут в деревни, работают бесплатно, живут в аскезе. Страной правит Принцепс — в недавнем прошлом рядовой снабженец Командного Центра, стремительно поднявшийся на вершину пирамиды власти. Рядом с ним — секретарь Таш, советник Мора, министры. Фон дают религиозные фанатики-чистильщики (воюют с сорняком хайси), банды «волчат» из остатков кланов и полукриминальные «тени», которыми заправляет красавица Ракш — старая любовь героя, глава «теней» Северо-Запада.
Завязка. В День Поминовения погибшего «Трезубца» герой бродит у Фигурного моста, где к нему подсаживается карнавальный клоун — спившийся матрос «тонущего корабля» старой жизни. Клоун тащит его в забегаловку «Утёс», где напивается перед Беш, своей женщиной, которая собирается уехать «строить сказку» в деревню. Их спор — первая экспозиция идей романа: клоун вопрошает, почему нельзя просто жить и веселиться, а Беш отвечает, что раньше они жили «лениво и праздно» и каждый имел «свой дракон», а теперь, объединённые одной возвышенной целью, они «построют сказку». Герой же чувствует, что страна творит утопию — а утопии почему-то всегда заканчиваются бедой. Там же он знакомится с девушкой Шор и хозяйкой заведения; те видят его шрам — так прозвище «Распоротый» начинает жить своей жизнью.
Ночью герой справляет поминки: водка, чёрный ржаной хлеб, объёмки погибшего экипажа. Заодно через констабуларий (Давантари — его куратор, Амалазунта — зональный Гроссмейстер) получает материалы по тоталитаризмам и революциям разных миров — он хочет понять, что стряслось с Керстом. Среди присланных файлов он замечает бессмысленный на вид файл J7b14 на неизвестном метаязыке — след чужой передачи.
Поворот. Бродя в горах, герой по врождённому чутью (школа нейропсихологов, чувство «флюктуаций») улавливает, что надвигается обвал, и ценой сверхусилий останавливает кортеж Принцепса за несколько секунд до гибели. Принцепс запоминает его как «владельца гостиницы» и делает советником. Так герой, вчерашний самоубийца, оказывается внутри местной власти — и начинает видеть изнутри, насколько безумна экономика страны: решения принимаются в панике, гонка «порождения стимуляторов» и отрубания торговых связей ведут страну в пропасть, а митинги чистильщиков требуют ещё более радикальных мер. Умный, язвительный министр полиции Аркарнак Чара — соперник и антипод Принцепса, для которого Восстановление лишь трамплин к единоличной власти.
Нитями сюжета становятся несколько судеб. Оклахома Эл, богатый весёлый постоялец, наркоман, попадает в лапы людей Чары, которые зверски избивают его за ответы о хозяине гостиницы. Клоун находит героя и приходит к нему в гостиницу — и вскоре его находят мёртвым с бронзовым стилетом в шее. Таш — острый ум и первая по-настоящему глубокая близость героя после Марты — нарушает «правило» никогда не делиться с партнёром постелью дважды, что окончательно обезоруживает Теру. Его переписка с Мартой (он неистово «разговаривает» с ней в мыслях) и страх смерти дают роману второй, личный план.
Расследование. Герой подозревает самое страшное: на Керсте действует «рой» — банда внеземных рейдеров. Он перехватывает передачи на тот же метаязык, что и файл J7b14, ставит скрытые камеры и ретрансляторы вокруг района Драного Угла, фиксирует ночные визиты правительственного лимузина в пустой посёлок. Он раскрывает сговор чистильщиков с «волчатами», узнаёт, что Чара готовит переворот. Подслушав в посёлке разговор Чары и начальника охраны Коры («сначала надо убрать его владельца» — что оказывается всего лишь прозвищем самого Теры), он попадает в ловушку: на старой арконской дороге Чара и Кора пристёгивают его к пыточному аппарату. Спасает врождённый дар: Тера «входит» в сознание шофёра, превращает его в орудие, тот стреляет в Кору, а в схватке ломается шея Чары. Герой убеждён, что уничтожил резидента роя и вдохновителя мятежа, — и на волне этой веры гипнотически «продавливает» Принцепса: вводит его в транс и диктует весь план подавления путча.
Но наутро Принцепс сам, с чужой интонацией, произносит речь на языке Чары — и картина мира героя рушится: выходит, рой накрыл всех, включая главу государства. Клоуна кто-то зарезал. Амалазунта медлит с десантом. И тогда Тера решает идти на штурм один: он, нарушая все законы ойкумены, оставляет Юкире кодовое слово «Горностай» (его поймёт лишь тот, кто знал историю последней атаки «Трезубца») и в одиночку поднимается на гору Чекуртан, где сидит база «роя». Станнером он глушит часовых и восемь ярлов, прорывается к залу управления «матки» и находит там, среди парализованных, Таш, командора и нескольких людей экипажа.
Развязка. Тера готов отправить всех в констабуларий и с яростью отчитывает Таш — но пленные не понимают слов «Земля», «гэлакси», «констабуларий». Их общий язык — катара, их созвездия видны на противоположной стороне Галактики. Герой понимает: он наткнулся на контакт с четвёртой гиперпространственной цивилизацией Большого Круга — а вовсе не на пиратскую базу. Никакого роя-банды не существовало: это экспедиция историков, учителей и журналистов, снимающих в «образах» учебный фильм о стране, которая, стремясь к процветанию, сама, без всякого вмешательства извне, разрушает себя. Никакой гипнообработки не было; Чару к власти никто не «навязывал» — он просто человек с ненасытной жаждой власти; Таш не шпионила — она снимала кино. Тера был прав, выслеживая странные передачи, и совершенно неправ, прочитав их как заговор. Более того — его «победы» были во многом ошибкой: Чара погиб, так и не открыв планов, клоуна убил не рой, а герой чуть не сломал чужую жизнь целиком.
Финал остаётся открытым. Оглушённый герой сидит посреди чужого пульта и переживает главное открытие романа: «Люди все могут. Единство, помноженное на энтузиазм». Зло на Керсте имело не чужое лицо — оно было собственным лицом людей, и потому рой-опухоль оказалась метафорой самих Керстян, а не внешнего врага. Таш поднимает его с пола: «Хватит сидеть. Налить тебе скруша, советник? Похоже, нам есть о чем поговорить…» — на этой реплике роман заканчивается.
Если коротко, Дубов написал вещь сразу в двух регистрах: как психологическую драму сломанного человека с «распоротым сердцем» и как сатирический разбор того, как общество само загоняет себя в катастрофу энтузиазмом и страхом — без инопланетных злодеев, без гипнопедии, только на чистом человеческом материале. Неожиданный разворот с «журналистами Большого Круга» переворачивает весь детективный сюжет: лучший агент патруля проиграл войну, которой на самом деле не было.
Если хотите, могу отдельно разобрать образ героя (как «распоротость» тела перерастает в «распоротость» души), систему терминов мира Керста или сопоставить роман с его ранними космооперными вещами Дубова.