Рецензия на роман «Никта»
Как только я вошел в роман, то сразу понял – эта комната мне знакома. Знаете, как, иногда, бывает во снах? Снится тебе дом, которого уже и нет давно, но ты помнишь его до мельчайших деталей, и, испытывая необычайную эйфорию, принимаешься изучать полку с игрушками и перебирать давно ушедших в небытие медведей, машинки, книжки… И, хотя, в этой комнате были не детские воспоминания, а совсем другие игры, я в полной мере вспомнил и ощутил и первую ступеньку на пути в иное, и первое удивление из-за того, что сбывают желания, как только произнесешь их вслух, и все-все остальные «цветы у обочины», на которые теперь и внимания не обратишь.
Прогуливаясь по роману, я замечал постоянные знаки и символы, которые всякий раз относили меня к тем или иным моим собственным произведениям, но как ни странно, чаще всего к двум ранним повестям – «Разговор с редактором» и «Запах лепестка белой лилии». которые писались в то время, когда свежи еще были впечатления от собственного могущества. Вечный «Повешенный» из карт Таро, означающий жертву, а иногда еще и жертву бесполезную недаром появляется в самой первой главе. Он напоминает, что время, отведенное нам для понимания невелико, а отвлекаясь, мы это время теряем на всякую ерунду, приносим бесполезные жертвы, которые в конечном счете, не сыграют никакой роли на нашем пути. И все, что мы зачтем себе в добрые дела, никогда не будет оплачено ни высшими, ни какими другими силами.
Рассказ об Ониксе настолько прозрачен, что даже не нуждается в последующих разъяснениях, во всяком случае. для меня. Я знаю этого человека лучше, чем всех остальных людей, потому что до сих пор пишу по собственным снам и, в какой-то мере, от них зависим. Мой герой без имени из «Запаха лилии» тоже живет там, только пишет портрет Маргариты, который никогда не будет написан.
«Индейцы жрут кактусы». Конечно, жрут они не сабру, а лофофору, но недаром где-то уже здесь на сайте произошел разговор о кактусах, потому что ничто просто так не происходит. А в романе – эта единственная фраза про кактусы мягко относит нас к романам Кастанеды, являя впоследствии и его «точку сборки». Синтез же Кастанеды и предметной магии Папюса вполне оправдан, но сейчас, с позиции человека, пришедшего к другому виду магии, я немного потерялся во всех этих «точках сборки». Героине указывают на живот, затем она рожает – вот ее точка сборки. Исходя же из моих знаний, эта точка, все-таки находится в анахате, а за детей отвечают муладхара и свадхистана в строгой очередности. Поэтому линия самой героини показалась мне немного нелогичной, и финал романа, почему-то напомнил «Код Да Винчи». Словно автор так и не смог объяснить то, что хотел и просто нашел удобный выход, находящийся на поверхности. Хотя с моей колокольни – можно было бы вообще не пытаться объяснять ничего, потому что финала быть не может.
С самого начала в романе генерируются индивидуальные страхи, кошмары, сны. И, опять же, возвращаясь к страхам героини, хочу заметить, что линия с сестрой четко относит нас к роману С.Кинга «Кладбище домашних животных». Есть у близких покойников такая фаза, когда они переходят в стадию страха. А уж если смерть кого-то порождает чувство вины, то они вообще оказываются врагами. Прежде, чем это понять, героине приходится пережить многое.
Да, Катрин и Стефан претерпевают кардинальные изменения на протяжении всего романа. Максим и Оникс – нет. Почти нет, потому что лишь проявляют то, что в них заложено изначально и всегда. Поэтому их четко можно разделить на две группы – люди и не люди. (Ни в коем случае не «нелюди»). Они – причина. А читатель сам может выбрать, кто ему ближе и симпатичнее из всех героев. Можно даже на этом построить психологический тест.
Очень четко выведена и линия творца. Не того творца, которому предписано поклоняться, а творческого человека. Оникс, прячущий внутри себя хаос, внешне является еще и символом художника, не желающего изменять своему внутреннему миру. И только, почти потеряв способность видеть иное, он соглашается лепить кошек на потребу обывателю. Я чувствую, что слово скульптор здесь можно заменить на другое – писатель. И сам часто изображаю художников вместо собратьев по перу, чувствуя, что это одно и то же. Мы лепим свои произведения пальцами, ощупываем их форму, мы видим свои тексты в цвете и различаем мазки. Мы чувствуем запах глины или масляной краски, слышим музыку, видим сцену. Мы проникаем во всем сферы искусства только для того, чтобы ощутить непостижимость хаоса и вытащить образы лишь на секунду мелькнувшие в его постоянном движении. Творчество многолико, но и оно может быть честным или лживым. Это совсем другие категории, которые часто путают с авторским видением. Не все «что вы ТАК видите», вы, действительно, видите. Поэтому борьба автора между описанием того, чего он реально коснулся и желанием привести все это к логическому разрешению создает конфликт. Это ни в коей мере не укоризна или желание сделать замечание, как многие сейчас подумают. Нет. Это то, что есть, и уйти от чего – нельзя. Лучшие художественные произведения в любом из видов искусства построены, именно, на этом конфликте.
Абсурдистские вставки, числом три, тоже могут показаться не к месту. Но, они дают вздохнуть, и увидеть происходящее под другим углом, практически, под тем, что вам ближе. Потому что в абсурд (читай, тот же хаос) можно вложить любую мысль. Растолковать, как угодно, хотя и автор толкует по-своему эти вставки, но, все равно, каждый увидит в них то, что увидит.
Безысходность, депрессия, понимание того, что ты уже все видел, все исследовал, все понял – порождает желание забыться и рассматривать свои кошмарные сны в надежде, что хоть там появится что-то новое, потому что разум требует пищи, а ее больше нет. Другой уровень сознания? Проблема существ, перерождающихся постоянно или живущих вечно. Нам трудно представить вечность или бесконечность в силу конечности нашего существования. Но мы постоянно желаем бессмертия. И наши произведения и есть то самое продление существования, может быть, единственное, которого может достичь человек. Хотя и их настигает конец рано или поздно, лишь хаос вечен.
Вот такое хаотичный и абсурдистский обзор романа. Рецензия ли – не знаю. Да я и не пытался рецензировать этот роман – это работа для тех, кто не имеет возможности ощутить себя внутри и скользит глазами по тексту. Конечно, я заметил и несколько досадных ошибок, чисто грамматического свойства. Но здесь писать о них не стану. Если автору будет интересно, отправлю в личку.