Рецензия на роман «Ненадёжный признак»
«Они не испаряются, они не расстворяются, рассказанные в сказке, промелькнувшие во сне»...
Что мне не нравится в самиздатовских книгах, так это неизменное при чтении их желание сравнивать их качество с качеством собственных текстов. Читая издаваемых авторов, – будь это хоть Фаулз, хоть Нестор Бегемотов – у меня таких позывов не возникает и обидно за свои потуги не становится. А случится самиздатовскому тексту оказаться хорошо написанным – и всё, прощай самооценка. Но, что мне в самиздатовских книгах особо нравится – это то, особое, чувство восторга и восхищения, когда ты понимаешь, что текст, без скидок, крутой, и автор – не будучи ни Фаулзом, ни Нестором Бегемотовым – один-сам смог сделать что-то хорошее и интересное. Книги, вообще, слишком часто не удовлетворяют наших ожиданий: нельзя переоценить те книги, которым неожиданно удаётся их превзойти.
«Ненадёжный признак» – именно такая книга. Заявляя себя городским фэнтези, она не похожа на сверхдинамичные, слепленные по одним и тем же лекалам образчики неотличимых друг от друга современных фэнтезийных серий. Это плавный неторопливый разговор на неожиданную, практически забытую для взрослого читателя тему – разговор о воображаемых друзьях. Всего одно фантастическое допущение «А что, если «воображаемые друзья» иногда не защитный механизм детской психики и не сбой в ней?» не просто запускает череду приключений нескольких, казалось бы, очень далёких друг от друга персонажей, но и оказывается поводом для многослойного и подробного размышления о том, насколько вообще возможно отличать реальное от воображаемого и есть ли между ними разница. Где проходит граница, отделяющая одно от другого, если она вообще где-то проходит? Книга, называющаяся «Ненадёжный признак» задаётся вопросом о том, есть ли у нас в инструментарии признаки гарантированно надёжные.
И разворачиваясь таким ракурсом, книга очень быстро отказывается от костюма «городского фэнтези» и действительно приближается к «социальной фантастике». Я бы сказал, к «социальной фантастике» в духе Стругацких, где фантастический элемент помогает пристальнее вглядеться в нашу реальность, а не убежать из неё. Крутящийся вокруг «воображаемых друзей» сюжет забрасывает персонажей в различные уголки мира и наблюдать за тем, с какими тщательностью и бережностью выстраиваются уникальные детали каждой новой локации, оказывается, как минимум, так же интересно, как наблюдать за самими персонажами. Описанный на бумаге мир оказывается таким же живым, красочным и ярким, как некоторые нарисованные и ожившие внутри этого мира герои. При этом, каждый из героев, как оно и положено в жизни, является целым отдельным миром – со своим голосом, со своим взглядом, со своей реальностью. Реальны ли «воображаемые друзья»? Хороший вопрос. Так ли важен ответ на этот вопрос, если даже реальные люди в нашей жизни – всего лишь наше представление о них? И – если только мы не начнём читать роман, в котором каждому из них будет дана возможность провести экскурсию по своему миру – мы никогда не узнаем, насколько наши представления соответствуют им, и чьей взгляд на мир вообще можно считать «действительностью». Кстати, «Ненадёжный признак» – это примерно такой роман.
Плохо читать самиздатовские книги. Обычно в рецензиях я говорю о том, как книга отзывается во мне, как в моём случае она сработала. Тут же мне всё время приходится бить себя по рукам, чтобы не сорваться в разговор о том, как книга сделана. Хватит! Если продолжу в том же духе, ладони распухнут и станет невозможно печатать. Заявляю: мне очень нравится, как сделана эта книга. Детализация мира, полифония голосов, столкновение разных языков и разных языковых картин мира, тщательно выверенная игра со стилями и идиомами – мне редко доводилось встречать настолько интересно скроенный текст. Причём помимо языковой игры тут ещё и отдельный пласт с фольклорными, литературными и культурными аллюзиями – и, как мне кажется, некоторые из них сами по себе являются игрой внутри игры, не столько предлагая ключи к работе с текстом, сколько иллюстрируя, как напрасны попытки создать стройную систему там, где можно просто наслаждаться красотой разнообразия. Да, мне не нравится отдельно говорить о том, хорошо ли написана книга – любая книга должна быть написана хорошо, это не нужно проговаривать отдельно – но всё-таки я скажу. Как написана эта книга мне очень нравится. Всё, я сказал. Теперь вернёмся к тому, почему она мне нравится. Тем более, кажется, мне только что удалось это сформулировать.
Красота разнообразия. Мне очень нравится, когда развлекательная литература старается развлечь читателя именно литературой, а не поданными в качестве неожиданных «твистов» сюжетными штампами. Сюжетов всего четыре (ну или чуть больше, если Борхесу вы предпочитаете Проппа, но незначительно), и лично мне обычно становится скучно, если в книге, которую я читаю, лихо закрученный сюжет является главным заявленным достоинством. «Ненадёжный признак» мне не было скучно читать. Потому что ни загадка, ни шаги, предпринимаемые героями, чтобы её различить не оставлены в вакууме. Текст в «Ненадёжном признаке» не является мостиком, по которому повествование движется из сюжетной точки А в сюжетную точку Б. Наоборот, сюжет здесь является скелетом, на костях которого крепится полноценный, плотный, красивый в своем многообразии текст. И это здорово.
«Ненадёжный признак» – это очень интересная и достойная книга. Впрочем, неважно, что я о ней думаю. Даже если представить, что увиденные мною достоинства «Ненадёжного признака» только плоды моего воображения – для меня они всё равно существуют. Они делают этот текст, со всем его внутренним миром, моим близким другом. И никакой «Номокар, так же как никакие современные тенденции, заставляющие авторов писать скучно, чтобы читателям казалось интересно, его у меня не отнимут. А что кто-то другой увидит в этой книге и как именно кто-то другой с ней подружится – я не знаю. Реальны ли воображаемые друзья? Да, безусловно. Пусть даже иногда сама дружба с ними оказывается лишь плодом воображения… У нас всё равно недостаточно инструментов, чтобы отличить реальность от иллюзии. И никакой волшебный фотоаппарат нам в этом, как ни крути, не поможет.
«В этом-то всё и дело»...