Рецензия на повесть «Сок и клей»

Этот текст мне подсунул один широко известный в узких степях экзальтированный поэт. Обычно после его рекомендаций я мысленно проверяю домашнюю аптечку на наличие антигистаминных, поэтому открывала «Сок и клей» без особой веры в человечество.

Тем более у нас уже был «Поезд в Пу-Канн». Кто читал — тот поймёт. Кто не читал, возможно, правильно распорядился своей жизнью. У меня от него осталось ощущение, будто я съела постоявший пару суток салат с грибами, а потом зачем-то попыталась найти в последствиях постмодернистский замысел.

И вдруг «Сок и клей».

Я даже расстроилась. Хорошо написано, сволочи.

Внутри две истории, которые существуют рядом довольно странным образом. Есть комиссар Мегрэ, которого здесь порядком испортили морально, и есть Пьер — маленький тревожный человек, решивший, что дырки в мире надо заклеивать, пока через них не вытекло всё содержимое.

С Мегрэ мне стало хорошо почти сразу, хотя происходящее с ним как раз максимально нехорошо. Особенно бордель. Пока Линетт с татуированными бёдрами занята petit Maigret, комиссар думает о жене и гортензиях. Вот ради таких вещей я готова терпеть довольно многое. Человеку делают непристойности, а он мысленно пересаживает цветы. Ни одного лишнего движения души.

История с мечеными купюрами и его желанием немного побыть рабовладельцем тоже чудесная. Мегрэ тут вообще получился таким спокойным мерзавцем, что периодически хочется перечитать абзац, потом вымыть руки и перечитать ещё раз.

Но Пьер, зараза, всё-таки отобрал у него книгу.

Гавайская рубашка поверх колючего свитера — одна из тех деталей, после которых персонаж уже сидит у тебя в голове и чешется. Причём буквально. Вся его идея с заклеиванием сначала кажется очередной красивой авторской дурью, потом становится неприятнее. Дыры надо закрывать, иначе что-то утечёт. Потом оказывается, что речь уже не только о вещах.

В какой момент тихий Пьер превращается в человека с тюбиком клея двадцать второго калибра, я толком не заметила, и вот это как раз хорошо. Не было таблички «внимание, сейчас родится маньяк». Он просто понемногу доходит до собственной внутренней логики, а та уже сама ведёт куда надо.

Наташа тоже прекрасна именно своей сомнительностью. Была эта фарфоровая женщина вообще или Пьер собрал её из собственного страха, дислексии и того, что ему очень хотелось увидеть? Не знаю. И знать не хочу. Пусть так и стоит в углу.

Вообще текст стал заметно собраннее по сравнению с тем, что я у товарищей читала раньше. Нет ощущения, что авторы одновременно открыли пятнадцать дверей и забыли, через какую вошли. Здесь они хорошо знают, зачем им липкая кожа, скумбрия, пудра, сок цвета окислившегося цыганского золота. Иногда от всего этого натурально хочется открыть окно, но это комплимент.

Пьеру, кстати, тесно.

Вот тут я уже начинаю ругаться. Только человек окончательно оформился, только его безумие перестало быть забавной особенностью и стало действительно опасным — всё, приехали. «Остана…»

Вы серьёзно?

Я только уселась.

Из Пьера спокойно можно выращивать большой текст. Не пятнадцать страниц, а пятнадцать авторских листов — я потерплю. Хочу посмотреть, сколько ещё вещей, людей и философских дыр он успеет заклеить, прежде чем кто-нибудь догадается отобрать у него тюбик.

С Мегрэ похожая беда. Он хорош, фактурен, гадок ровно в нужной пропорции, но пока существует почти отдельно. Их линии задевают друг друга и расходятся, хотя мне уже пообещали в голове совсем другую встречу. Я хочу увидеть Пьера, который однажды решит, что комиссар тоже где-то протекает. Желательно при сопротивлении комиссара.

И да, открытый финал я люблю. Но открытый финал и ощущение «авторы дописали до интересного места и ушли пить» — всё-таки разные удовольствия. Здесь я пока подозреваю второе.

Так что, Вовка и Тундра, вынуждена признать неприятное: мерзость у вас получается замечательно. Её можно нюхать, трогать, иногда хочется соскоблить с пальцев. Пьер особенно удался. Мегрэ тоже забираю, хотя домой такого не пустила бы.

А вот объём не прощаю.

Разворачивайте эту пакость дальше. Пьера можно сразу отдавать психиатрам, хотя одного конкретного рыжего специалиста я бы к нему не подпускала — они ещё договорятся.

С надеждой на продолжение банкета,
М. С.

Пойду лучше перечитаю «Атлас Теней». Там хотя бы я уже знаю, чем меня будут травить.