Рецензия на роман «Пасифик»
Не-рецензия на не-роман
1. Мыши плакали, кололись, но грызли кактус…
«Пасифик» я прочитал с трудом. Бился с текстом долго. Не один раз бросал его с воплем: Нет! Не стану читать! Но если кто-то думает, будто текст вызвал у меня отвращение, он ошибается. Я сроднился с ним. Я принял его близко к сердцу. И в этом все дело.
Мне было больно его читать. Иногда очень больно. Разные виды боли одолевали меня: серо-серебристая тягучая боль, подобная нытью выкрошившегося зуба, резкая ослепительно-желтая боль, прерывающая дыхание и подобная ощущениям от удара в солнечное сплетение, ярая алая боль, вызывающая в сознании образ трепещущего красного знамени над шеренгой «безнадежных», «потерянного отряда» атакующих ландскнехтов – боль от прямого удара в грудь, в сердце.
Почему я испытывал все это? Потому, что я уже знал ответ на вопрос, который мучил героя. Пасифик не существует. Я сам искал его и нашел только пустоту. Я долго вглядывался в эту пустоту, а она смотрела в меня. Ее взгляд и причинял мне боль. Но в конце концов боль породила понимание. Передо мной не роман. Передо мной сутра – сутра Пасифика. И читать ее необходимо соответственно.
Первое, что следует понять: герой – одна из жертв Мировой Бойни, совершающая переход через Бардо. В Тибетской Книге Мертвых сказано: «Когда поток сознания покидает тело, он спрашивает себя: “Жив я или мёртв?” – и не может ответить». Вот и герой не знает ответа, считая себя живым. И тут он совершает фатальную ошибку. «А вместе со светом Мудрости, подобной Зеркалу, из Ада возгорится тусклый серый свет и также поразит тебя… И возникнет у тебя приязнь к тускло-серому свету, исходящему из Ада». Герой не умеет противостоять этому влечению. Но адскую иллюзию принимает он за мир людей. Иллюзия-ловушка совершенна. Герой спускается в ад, полагая, будто послан сюда с особой миссией, будто идет в ад из Пасифика.
Но нет. Наверное, я ошибаюсь. Не серый свет ада увидел герой и соблазнился. Перед ним разгорелся тускло-красный свет, опасный свет Прета-локи. «Это путь накопленных тобой привязанностей к существованию в Сансаре протянулся тебе навстречу. Если соблазнишься им, то попадешь в Мир Несчастных Духов и претерпишь там невыносимые муки голода и жажды; у тебя не будет возможности достичь там Освобождения. Тусклый красный свет – преграда на Пути Освобождения». И герой постоянно испытывает голод и жажду особого рода. Он алчет Пасифика. Ему кажется, будто он слышит его голос. Но тщетно желать здесь удовлетворения жажды и голода.
Тогда я понял: мне надлежит следовать за героем, уподобиться Юргену, даже слиться с ним. Но мне необходим проводник. Кто? Вергилий не подходит. Ему не пройти здесь. Так кто же? Конечно же Линь-цзи. Я позвал его, и он пришел.
2. Встретишь Пасифик, разрушь Пасифик!
Пасифик – это пустота. Но пустота бывает разная. Она может быть просто дыркой от бублика, а может быть Сияющей природой Будды, которой обладает даже черепица на крыше. Если Пасифик не подобен дырке от бублика, то… Совершенно верно!
Но вот заговорил Линь-цзи: «Последователи Дао! Если вы хотите обрести взгляд, соответствующий Дхарме, то не поддавайтесь заблуждениям других. С чем бы вы ни столкнулись внутри или снаружи – убивайте это. Встретите Будду – убивайте Будду, встретите Патриарха – убивайте Патриарха, встретите архата – убивайте архата, встретите родителей – убивайте родителей, встретите родственников – убивайте родственников. Только тогда вы обретете освобождение от уз».
Почему? Потому, что все это иллюзорно. Но где тогда природа Будды? Линь-цзи отвечает: «Вы желаете познакомиться с Буддой-Патриархом? Это не кто иной, как вы, находящиеся передо мной и слушающие мою проповедь. Когда у вас, обучающихся, не хватает веры в себя, вы пускаетесь в поиски чего-то вовне». Ищущий внешнее выглядит весьма комично. «Так что же вы собираетесь искать на стороне? Слепцы, на уже имеющуюся го лову вы водружаете [еще одну] голову. Чего же вам еще не хватает?»
Так где же тогда Пасифик? Внутри нас. А если ищущему встретится внешний Пасифик, это иллюзия. Внешний Пасифик должен быть разрушен. Как Карфаген.
Но что же делает Юрген? Ищет внешнего. Все время, непрерывно и безнадежно. Кульминация наступает, когда одна иллюзия идет войной на другую – Райх на Пасифик. В отчаянии Юрген зачем-то взрывает какую-то стену. Зачем? Стена – иллюзия в квадрате, даже в кубе. То, что она якобы разделяет, на самом деле едино. Тут два лика, две морды Райха.
А мы… мы зорко видим то, чего не хочет замечать герой. Пасифик – это он сам. Все его действия продиктованы Пасификом. Да, иллюзия многое искажает, но не в силах исказить и испортить все. Юргену необходимо взорвать стену внутри себя. Такой взрыв стал бы Великим Просветлением. Юрген обрел бы полное тождество с Пасификом. Но герою не хватает взрывчатки. И он уходит прочь от самого себя.
Ему бы остановиться. Именно это и советует Линь-цзи: «Не продолжайте того, что уже начато, и не давайте начаться тому, что еще не начато. И тогда это превзойдет десять лет ваших скитаний [по Учителям]. С моей точки зрения, ни к чему такое многообразие [деятельности], нужна просто обыденность: носить свое платье, есть свою пищу и проводить время, ничего не делая».
Что же дальше?
3. Цена сандалий
Линь-цзи говорит: «Годы приближаются к пятидесяти, а вы только и знаете, что таскать туда-сюда свои мертвые тела и бегать по Поднебесной с этой ношей. Но ведь наступит день, когда с вас взыщут стоимость сандалий». А сандалии нынче дороги.
Внимание! Тут появляется Доктор Зима. Он – не человек, что подчеркнуто в книге. Но кто он на самом деле, мы должны догадаться сами. Сложно, очень сложно опознать в этом киборге персонификацию силы, пытающейся сделать иллюзии максимально плотными. Вечными. Потому и Зима. Он промораживает иллюзию, чтобы превратить ее в несокрушимую ледяную стену. А еще он пытается создать идеального человека с помощью вивисекции. Привет Герберту Уэллсу и его «Острову доктора Моро». Но это совсем другая тема. И для чего нужен совершенный человек, я попытаюсь ответить чуть ниже. Теперь бы с Доктором Зимой разобраться. Как мы назовем его? О! Да это же старый добрый демон Мара – сила иллюзии!
Но Линь-цзи уточняет: нет Мары, есть Будда-Мара. «Как только в мыслях твоих появляется сомнение – это Мара. Если же ты достигнешь понимания, что десять тысяч Дхарм никогда не рождаются, что мысли подобны метаморфозам, что не существует ни единой пылинки, ни одной Дхармы, что везде все чисто и незапятнанно, – это Будда. Таким образом, Мара и Будда являют два состояния – нечистое и чистое». Мара и Будда – два внутренних состояния искателя Пасифика. Но я немного забежал вперед.
Естественно, Зима как воплощение Мары тоже иллюзорен. Понятно, что сам он этого не знает. И он тоже постоянно путает иллюзию и реальность. Во многом Юрген и Зима родственны. Потому и танцуют все время один вокруг другого. Такое у них странное взаимное влечение.
Но для чего все-таки Маре-Зиме идеальный человек? Иллюзии, над укреплением, которой трудится Зима, нужна ось/опора. Совершенный человек и должен стать ею. Мара-то у нас в германские одежды выряжен. А у германцев имеется мировая ось/древо – ясень Иггдрасиль. А еще имеется его человеческий аналог – первый мужчина, Аск, созданный из ясеня. Причем боги нашли Аска вместе с будущей первоженщиной Эмблой в виде заготовок, которые потом доделали. Зима тоже берет заготовку и дорабатывает. Но совершенный человек выходит мелковатым и мировой опорой служить не может. Вот и приходится Зиме самому иллюзии подпирать. Но ему по должности положено. Кстати тут вновь обнаруживается внутреннее родство нашей сладкой парочки. Для Юргена мировая опора – иллюзорный Пасифик, а поскольку в существовании Пасифика он и сам до конца не уверен, то и пытается подпереть иллюзию лично. По мере сил.
Непрерывное танго Зимы и Юргена завершается тем, чем и должно завершиться. Юрген погружается в иллюзию все глубже, чем и пользуется Мара-Зима, превращая его в своего совершенного человека. Такова цена сандалий.
И все? Это последняя точка? Нет. Ни в коем случае. Ведь у нас не Мара, а Будда-Мара, и он рано или поздно непременно обретет буддовость, а совершенный человек вдруг откроет в себе внутренний Пасифик. И наша сутра говорит читателю: Помни ты и есть Пасифик, твое сердце и есть Пасифик! И это главное послание, которое находит здесь читатель.
А что же Линь-цзи? Он громко смеется и уходит прочь со словами:
– Для мало верящих [в себя] людей никогда не наступит последний день. Вы остаетесь [здесь] надолго. Берегите себя!