Рецензия на роман «Выживала»

Роман «Выживала» — произведение амбициозное и неоднозначное. То, что начинается как суровый триллер о выживании в духе «127 часов», неожиданно трансформируется в ностальгическую сагу о жизни в СССР середины 70-х годов. Автор совершает смелый литературный кульбит, перебрасывая своего героя из ледяного ада забайкальской реки в душный, пропахший угольной пылью и керосином барак на окраине Новокузнецка.

Сюжет и композиция: Рваный ритм жизни

Первая глава — образцовый экшн. Автор мастерски нагнетает обстановку, показывая нам не просто искателя приключений, а человека, загнанного в угол собственной алчностью и жаждой хайпа. Мы видим Выживалу (Сергея Смелова) — блогера-миллионника, который идет на смертельный риск не ради вызова, а ради «новой машины, ремонта в загородном доме и отпуска на Мальдивах». Это блестящий психологический ход: сразу обозначается главный конфликт — подмена настоящей жизни её симулякром.

«Конечно, Выживале теперь есть что терять: комфорт, деньги, безоблачная жизнь в Москве. Однако, парадокс… Чтобы всё это было, нужно заниматься своим делом: выживать на камеру… Для того чтобы хорошо жить и не отказывать себе в комфорте и деньгах, нужно достаточно часто выходить из зоны комфорта и лезть в такие дебри, куда Макар телят не гонял».

Сцены сплава по Чаре написаны жестко и реалистично. Холод пробирает до костей даже при чтении: «Вода в реке, естественно, была ледяной. Выживала замерил градусником температуру, оказалось всего 3 градуса тепла. Сидеть неподвижно в байдарке вскоре стало просто невозможно». Катастрофа на пороге неизбежна, и когда она случается, читатель верит в неё безоговорочно.

Однако кульминацией становится не смерть, а перерождение. Перенос в 1976 год и в тело пятилетнего Женьки Некрасова ломает все жанровые ожидания. Если бы автор оставил героя умирать в тайге, это была бы мрачная притча о гордыне. Вместо этого начинается роман воспитания, и темп повествования резко меняется с бешеного на созерцательный.

Тема выживания: от природы к социуму

Ключевая метаморфоза происходит с самим понятием «выжить». В первой части герой борется с дикой природой. Во второй — ему предстоит выживать в условиях тотального дефицита и коммунального быта. Выживала, привыкший покорять Эвересты, терпит фиаско в схватке с бабкиным горшком и общественным туалетом.

«Он попал в абсолютную жопу! Здесь даже погулять негде! Да и жить, по сути, невозможно… Нечем заняться ни дома, ни во дворе…»

Именно быт становится главным испытанием. Автор с этнографической скрупулезностью описывает каждую деталь: как топить печь летом («если на улице жарче, чем дома, тяги нет»), как ходить в баню с отцом, как выстаивать очереди в магазине.

«Сначала нужно было отстоять очередь в нужный отдел. Сказать продавцу, что хочешь купить, потом, когда продавец сложит всё это на отдельный столик, следовало взять специальную бумажку, на которой он пишет, сколько нужно заплатить. И с этой бумажкой отстоять ещё одну очередь в кассу».

Читатель вместе с героем проходит эту школу выживания. И в какой-то момент происходит удивительная вещь: Выживала перестаёт быть циничным хайпожором. Сквозь корку современного эгоизма прорастает нечто настоящее — привязанность к новым «родителям». Сцена с просмотром «Спокойной ночи, малыши!» — одна из сильнейших в книге.

«Невольно из глаз побежали слёзы... А потом слёзы вообще полились градом, когда он увидел хорошо знакомый мультфильм «Котёнок Гав». И в конце программы услышал хорошо знакомую песню... После того как песня перестала звучать, Выживала разрыдался горько и беспросветно...»

Это плач не ребенка, а взрослого мужчины, вдруг осознавшего цену утраченного времени и подлинных чувств.

Язык и стиль: Документальная проза vs. Штампы

Язык произведения заслуживает отдельного разговора. Автор явно проделал колоссальную работу, чтобы погрузить читателя в обе эпохи. Лексикон первой части наполнен профессиональным сленгом сплавщиков и выживальщиков. Термины вроде «пакрафт», «шивера», «обливняк», «слив», «бочка» не просто вставлены для красоты — они создают эффект полного присутствия.

*«...вся мощь большой реки скатывалась в узкое, засыпанное крупными скалами 60-метровое устье и несколько раз падала мощными водопадными сливами с высотой около метра, за которыми были коварные бочки и стоячие волны по 2–3 метра высотой».*

Вторая часть — настоящий лингвистический клад. Диалоги родителей, бабки Авдотьи и местных жителей пестрят аутентичными словечками и оборотами, которые сегодня уже не услышишь. Это настоящая машина времени.

«Харчевайся, милок», «Вонько-то как стало!», «Забутовка», «Тюря», «Краянка», «Кабысдох».

Бабка Авдотья говорит на языке сибирских староверов, и её речь — отдельный вид искусства: «Пошто пошёл гулять один? Пошто баушку не слушашь? Пошто незнамо куда делся? Перед добрыми людьми меня позоришь, крапивно семя??? А ну, примай наказанне!»

Однако в тексте встречаются и стилистические огрехи. Иногда автор «выпадает» из эпохи, используя обороты, свойственные современному интернет-сленгу, что немного режет глаз в контексте 1976 года. Фразы вроде «эпик фейл», «настоящий кринж» или «исекайнулся» хоть и отражают внутреннее состояние героя-попаданца, но звучат чужеродно в ткани повествования.

«Блин, у них даже детской кровати нету. ... Вот это вообще эпик фейл и настоящий кринж!»

Тем не менее, эти вкрапления скорее подчеркивают трагикомизм ситуации: взрослый циник в теле ребенка вынужден заново учиться жить в мире, где нет его привычных «плюшек».

Вердикт

«Выживала» — это роман-путешествие не только в пространстве, но и во времени и в собственной душе. Это история о том, как герой, гнавшийся за деньгами и славой, обретает нечто большее — семью, дом и самого себя.

Главное достоинство книги — её невероятная детализация. По ней можно изучать историю быта советского рабочего класса 70-х годов. Запах свежего хлеба с хлебозавода, вкус «карамельного петушка на палочке», скрип половиц в бараке, морозный воздух, от которого щиплет в носу — все это передано с фотографической точностью.

«Вкуснее хлеба он не едал. Это точно… Хлеб был свежий, только что испечённый, горячий и очень вкусный… Более того, Выживала был уверен, что ни в одной наимоднейшей пекарне в Москве 21 века такого хлеба не видели и в помине…»

Это история про то, как за хайпом и деньгами мы часто забываем о простых радостях. История про то, как иногда, чтобы найти себя, нужно сначала всё потерять — и очнуться в шкуре пятилетнего пацана с горшком в руках.

Рекомендуется всем, кто с теплотой вспоминает своё советское детство, и тем, кто хочет понять, откуда взялся тот самый «Выживала», который сегодня правит информационным пространством. Вторая часть определенно заставляет ждать продолжения, чтобы увидеть, как взрослеющий Женя Некрасов использует опыт своей прошлой жизни.