Рецензия на роман «Копенгагенская интерпретация»
Мое знакомство с творчеством Андрея Столярова началось давно, еще во второй половине восьмидесятых годов прошлого века. Сначала это были рассказы в коллективных сборниках. Не буду врать, что уже тогда я выделил этого автора из тогдашних литературных дебютантов. Перелом случился в 1989-м, когда я купил сборник "Изгнание беса", состоявший из произведений одного автора. Эти рассказы и повести меня буквально обожгли. Они были динамичны и глубоки одновременно. Они рассказывали о человечестве яснее, чем иные толстенные тома. А потом я прочел в журнале повесть Андрея Столярова "Альбом идиота". Вот как надо писать, сказал я себе тогда, и тут же понял, что так писать невозможно. Соединить страдания ленинградского интеллигента конца ХХ века с увлекательной сказкой - это надо было уметь. Однако дело не в сюжете, хотя он виртуозен и даже не в истории, хотя она потрясающа, а в языке. Там нет ни одного лишнего слова, там каждая часть речи работает на образ и вместе с тем за всем этим видна жизнь, отнюдь не сказочная даже в сказочной части событий. Следующим потрясением стала повесть "Ворон", тоже разумеется, Андрея Столярова. Эта повесть целое поколение молодых писателей толкнуло на поиски пути к абсолютному тексту - к литературе, которая живая как живая жизнь. Были дальше и другие книги, но пора обратиться к роману "Копенгагенская интерпретация". Один мой хороший друг сказал, что каждый писатель должен написать свою "Хромую судьбу", имеется в виду одноименный роман Братьев Стругацких. Если это верно, то ученик Бориса Натановича Стругацкого, Андрей Столяров такой роман написал. Это роман о мытарствах писателя Андрея Петровича Маревина в провинциальном уральском Красавске. Мир охватил странный Апокалипсис. То тут, то там появляются Проталины - области черной пустоты, похожие на озера асфальта, поглощающие любую материю, порой - целые города. В охваченном паникой человечестве царит вера в то, что спасти его может лишь талантливое произведение литературы. Вот и пригласили коренного петербуржца Маревина в Красавск, чтобы он написал шедевр и спас город. Да вот только писатель переживает глубокий творческий кризис и не в силах выдать ни одного внятного литературно-художественного слова. Не стану пересказывать саму историю, предлагаю насладиться ею самостоятельно. Скажу лишь, что роман "Копенгагенская интерпретация" наполнен не только переживаниями героя, его воспоминаниями о былой любви и едкими сентенциями в адрес коллег, которые подобно шварцевскому охотнику, борются за свою славу и деньги, не это главное. Куда важнее, что автор выстраивает уникальную концепцию взаимодействия человеческой культуры с Мирозданием, довольно свободно обращаясь с терминологией из современной физики, философии и других научных дисциплин. Признаться, давно я не читал столь качественной научной фантастики, написанной современником и, что важнее, соотечественником. Роман Андрея Столярова "Копенгагенская интерпретация" свидетельствует, что русская литература жива, а значит, не все так безнадежно в нашей жизни.