Рецензия на сборник поэзии «Скор пиона цвет»
Поэзию часто судят по линейке: вымеряют стопы, проверяют точность рифм. Но есть тексты, к которым с инструментами подходить бесполезно — они живут по своим, каким-то стихийным законам. Сборник Ольги Гусевой «Скор пиона цвет» — как раз из таких. Это не вылизанный академический фолиант, а скорее случайно подслушанный откровенный разговор, от которого почему-то перехватывает дыхание.
Тут не смесь стилей, а их столкновение. Древние, тяжеловесные кельтские шепоты о Морриган и ветре врезаются в суровую, давящую северную хтонь — ту, что пропитывает нутро сыростью. И единственная трещина в этом глухом мистическом фасаде — пробивающийся, отчаянно человеческий, беззащитный голос:
Плачь Мориган, встречай нас ворон,
Королям сегодня не нужна корона;
Боль опалила подножье великого трона…
Ты не просто читаешь о «хладе серебристо-серых вод» — ты им дышишь. Одиночество здесь осязаемо. У него есть конкретный вкус. Это горький осадок остывшего кофе после ночного разговора, который так ни к чему и не привел. Или терпкая, металлическая горечь, сжимающая горло даже в простой, клаустрофобной бытовой картинке:
Оранжевый бокал,
Вишнёвый сок чуть пахнет…
Сосуд, не замечал
Что девушка-то чахнет?
Автор просто выдыхает всё это на страницы, вообще забив на формальную логику. И тут самое время сказать о технике. Если вы пришли за идеальным метром и выверенным чертежом — забудьте. В этих строках вы будете спотыкаться. Ритм ломается, как сухая ветка. Рифма срывается и ускользает, оставляя вас один на один с рваной, шероховатой строфой:
Вдруг загривок мой дыбом.
Было множество «либо»…
Но я понял там мигом
В чём мой выбор не гибок.
Но в этом — парадокс и магия текста. Эта техническая «неидеальность» работает как срыв голоса. Попробуйте загнать эти эмоции в безупречный академический корсет — и живой пульс исчезнет. Душа автора говорит именно через эти сбои, через паузы, в которых смысла порой больше, чем в гладких, причесанных строчках. Это поэзия, которая живёт, ошибается и ищет.
Удивительно, как естественно в эту давящую хтонь вплетается быт — обычное сообщение в мессенджере о глинтвейне и снегопаде. И этот пустяковый треп вдруг выворачивается глубоким философским трактатом о природе мыслей. А финальная проза о пробуждении духа и «буре в стакане» вообще читается как раскадровка для сложного, внутреннего артхаусного кино.
Скор пиона цвет —
Денька три четыре и нет
Явно того что дал свет.
Жизнь — это обратный отсчет. Ольге удалось поймать эту мимолетность за хвост, выкристаллизовать ее хрупкую суть и передать нам. Получилась исповедальная, ранящая своей прямотой вещь. Она не для всех. Но для тех, кто готов вслушиваться в чужой неровный, но искренний ритм сердца — самое то.
В конце концов, весь этот болезненный внутренний поиск обычно ведет к одному — к взрослению. К умению наконец-то расслышать свой собственный голос, но при этом не отпускать руку того, кто прямо сейчас стоит рядом. Так что, какие бы бури ни бушевали сегодня в вашем личном стакане — просто дышите. Всё в итоге будет хорошо. Или как минимум — интересно.
Ваш Максим Авдеев