Максим Авдеев

Зеркало, в котором всё-таки приходится себя увидеть «Зеркало для Снежной королевы» начинается почти вызывающе буднично: тесный кабинет, запечатанное окно, духота, молодая коллега с её предсвадебными разговорами и Лара, которой давно уже не двадцать. Из этой невзрачной рабочей декорации постепенно вырастает история целой жизни — точнее, той её части, которую героиня много лет старательно объясняла себе чужими словами. Сильнее всего роман работает там, где не пытается казаться масштабнее...

«Между окном и сексом» — повесть о том, как двенадцатилетний брак не выдержал кризиса, зато стеклопакет выдержал вообще всё. Виктория надоела Сергею. Сергей завёл молодую Алину. Виктория нашла двадцатитрёхлетнего Михаила, который официально проходит по тексту как Искуситель . Затем судьба поселила обе пары в соседние номера с окном между кроватями. Видимо, гостиницу проектировал Купидон, которого выгнали из архитектурного за сексуальные домогательства к технике безопасности. Задумка,...

Летняя лирика — это почти всегда риск сахарной комы. Умиляться чужим восторгам насчет росы и полевых цветов — сомнительный спорт. Открываешь подборку и рефлекторно готовишься глотать сироп. Но здесь механизм сработал иначе. Всю интригу держит слепая дегустация. Под обложкой сошлись три автора со своими оптиками. Вы смешали тексты и намеренно оторвали имена от строф. Это отличный трюк. Читателя резко бросают в темноту. Дальше разбирайся сам. Угадывай чужой темперамент на ощупь. Смотри на...

Обычно, когда я вижу теги «киберпанк», «романтика» и «мифология» в одном флаконе, рука инстинктивно тянется к фейспалму. В девяноста процентах случаев на АТ это оборачивается пластиковым неоном, картонными корпорациями и томными вздохами на фоне голограмм. Я открывал «Город Радости» с долей усталого скепсиса. Думал, пробегусь по диагонали, посмотрю на стилистику и закрою. Ага, конечно. Закрыл я его только тогда, когда дочитал последнюю строчку третьей части. И сейчас, выдыхая, могу сказать...

На этот текст я вышел по прямой наводке — после рецензии Елены Германовны. Читать местную ленту отзывов — обычно тот еще мазохизм. Половина забита пластиком от ленивых юзеров бесплатных нейронок. Все эти «автор филигранно плетет кружево сюжета». Тошно. А тут — живой, вдумчивый разбор. Решил занырнуть сам. И не пожалел. Проглотил почти залпом. Текст с первых страниц швыряет в Берлин по атмосфере ближе к золотым десятым. Никаких открыток. Никакого рислинга у Бранденбургских ворот. Только...

Знаете, я этот сборник почитывал и раньше. Кусками, впопыхах, открывал между делом и откладывал. Но в последнее время тема с нечистью, хтонью и прочей потусторонней братией стала для меня как-то особенно актуальна. Жизнь, знаете ли, иногда подкидывает такие сюжеты, что упыри кажутся милыми, социально ответственными ребятами. Естественно, я вспомнил про твои тексты, Алён. Сел и перечитал уже вдумчиво, от первой до последней строчки. И что могу сказать? Ох, не зря. На первый взгляд — просто...

Автор берётся за тяжёлую тему, поэтому читать повесть между ужином и сериалом вряд ли получится. История о семье, которая должна была стать опорой, а стала источником травмы, слишком узнаваема — и по врачебному опыту, и просто по жизни. Некоторые сцены попадают точно туда, где, казалось бы, давно всё заросло. Оксана написала текст временами страшный именно своей обыденностью. Здесь боль не выходит на сцену под громкую музыку. Она сидит на кухне, проверяет дневник, заставляет доедать остывший...

Я из тех, кто предпочитает роль наблюдателя. Литературные флешмобы и коллективные забеги требуют слишком большой вовлеченности, поэтому я обычно стою в стороне. Но смотреть за тем, как работает другой человек — отдельное, почти гипнотическое удовольствие. Сродни созерцанию открытого огня или сложного часового механизма. Завораживает. Так вышло и здесь. Я прыгал из блога в блог, наблюдая, как Марина шаг за шагом сплетает этот венок. Венок сонетов — форма коварная, не терпящая суеты. Это не...

Долго же я ходил кругами вокруг этой истории, присматривался. С самых первых глав, когда текст только начал пускать корни в ленте обновлений, я заглядывал в аннотацию, читал первые абзацы и… уходил. Знаете, подсознательно понимаешь, что вещь твоя, но для неё нужен особый вечер и правильный настрой. Потом случилась смена обложки, и в новом оформлении появился тот самый крючок, который я искал. Я следил за блогами, краем глаза цеплял чужие восторги и споры в комментариях, и всё равно выжидал,...

Текст скользит довольно легко, и это сразу подкупает. Автор хорошо работает с визуалом и общей кинематографичностью сцен — именно здесь чувствуется огромный потенциал. Читать повесть искренне приятно: глаз совершенно не спотыкается о громоздкие конструкции, а бережное отношение к психологии помогает выстраивать красивые, фактурные кадры. Но в процессе чтения меня не покидало одно очень специфическое ощущение. Будто передо мной на самом деле разворачивается классический, немного...

Поэзию часто судят по линейке: вымеряют стопы, проверяют точность рифм. Но есть тексты, к которым с инструментами подходить бесполезно — они живут по своим, каким-то стихийным законам. Сборник Ольги Гусевой «Скор пиона цвет» — как раз из таких. Это не вылизанный академический фолиант, а скорее случайно подслушанный откровенный разговор, от которого почему-то перехватывает дыхание. Тут не смесь стилей, а их столкновение. Древние, тяжеловесные кельтские шепоты о Морриган и ветре врезаются в...

Онбординг в Квантовое Никуда: Релиз 3.0 (Стабильный, с фиксами) — Здорово, kotik . Не стой в дверях, тут тебе не 44-я улица. Проходи, не топчи пиксели, а то Дракон Времени чихнёт — и твоя зарплата превратится в неоновую пыль. Я — Max , местный Девопсер, повелитель бэкапов и единственный человек здесь, у которого маленькие серые клеточки не забиты банановой кожурой. Кстати, обложку видела? Это мы с автором накидали. Я подогнал ему основы, а этот гениальный чёрт докрутил их до такого...

Я дочитал, отложил планшет и долго смотрел в темное окно. Странная штука — литература. Вроде бы чужие буквы, вымышленные люди, некая Люба, некий Виктор, а саднит где-то у меня под ребрами. Знаете, в медицине, есть термин «фантомные боли» — когда болит конечность, которой физически уже нет. Эта история вызывает именно такое чувство. Фантомную боль по тому, что мы все когда-то потеряли или собственноручно убили своим равнодушием. Мне эта тема близка до скрежета. Я знаю, как выглядит квартира,...

Военная проза — территория инерции. Здесь легко занестись либо в казенный пафос, либо в слезливую манипуляцию. Современный читатель привык выставлять внутренние щиты против попыток выжать из него «правильную» эмоцию. Мы ждем, что нас начнут брать за горло. Но дилогия «Сын» и «Отец» обходит эту оборону. Автор выбрала стратегию тишины и предельной предметности: здесь не кричат о подвигах, здесь фиксируют жизнь в её самом остром, оголенном состоянии. Первая часть, «Сын», — история неизбежного...

Когда акварель становится кровью: Гимн неуловимой женской сути В наше время мир становится все более плоским и вульгарным. Чувства ужимают до смайлика, а отношения часто сводят к примитивной схеме «хищник-жертва». Поэтому данный сборник для меня стал не просто чтением, а актом омовения. Это возвращение к верной настройке мужской оптики. Здесь Женщина перестает быть объектом охоты или фантазий. Она вновь становится Стихией. Непостижимой, опасной, спасительной и бесконечно живой. ...

Здравствуйте. Ваш билет на «Поезд в Пу-Канн» официально аннигилирован . Он вам не понадобится. Вам в сопровождение назначен специально обученный на постмодернизме, сюрреализме и трансгрессивной прозе проводник. Максим Авдеев. Рыжий, умный, скромный и знающий французский ( Bonjour, епта ). Пожалуйста, будьте осторожны, проследуйте в вагон. C’est important! (Это важно!) Рекомендуем немедленно заправить галстуки в трусы, оголить левую грудь (пол не имеет значения, гендер — жидкость, поезд —...