Рецензия на роман «Виррида»

Давно не брал я в руки книг, от которых ломит в висках по прочтении.

Вообще-то брал. Но чтоб так ломило — давно.

«Вирриду» мне пришлось не читать — вчитываться. Чертовски давно такого не было, с института, наверное. Как буром вгрызаться, только не скальную породу, а пространство-время.  Потому что «Виррида» — это не просто сай-фай про далекую планету с фиолетовым небом (хотя это тоже), а про то, что небо здесь — не цвет. Это диагноз.

И книга, в общем-то, во многом тоже. Но по порядку.

Первое и главное — структура.

Гексалогия (боже, какое слово — как в фантастику 60-х упал). Шесть томов. Шесть, Карл. Но все они умещаются в 300 000 знаков. То есть не тома, томики. А что еще взять, если целая часть (вступительная, первая) умещается на один экран моего монитора?

То есть структура… скажем так, экспериментальная. Не плюс не минус — фича.

Жанр? Да не уверен я…

Тут всего намешано. Это твердая научная фантастика, где формула шпинели Ga₂VrO₄ важнее, чем имена половины персонажей. Это хоррор, где одержимость Пси-полем описана так, что реально начинаешь одерживаться (ну или быть одержимым?). Это философская притча, в которой временная петля завязана вокруг вопроса «кто кому причина?» с такой силой, что Стругацкие нервно курят в углу вселенной, а Брюс Уиллис… ну, тоже курит. И это, прости господи, космическая опера, где чувак в вирридитовой броне летит к Шраму со сверхзвуковой скоростью и в последний момент... ну, вы поняли. Спойлерить не буду.

Но!

Этот микс жанров работает не всегда. Иногда вместо этого он перемалывает ваши ожидания в труху. Хорошо это или плохо? С позиции читателя — хорошо. С позиции книги — очень плохо. Забегая вперед, скажу, что она на 100% не коммерческая. И это как раз хорошо, как по мне.

Повесть о настоящей физике

Здесь куча невозможного с позиции физики. Почему тогда в заголовке «настоящая»? Потому, что то, что возможно — очень круто, пусть и не всегда не возможно. Такой вот каламбурчик. Но забудьте про магию. Магии тут нет. Есть галлий — жидкий металл, текущий по жилам планеты как кровь. Есть вирридий — минерал, который синтезируют зеркальные жуки-галлофаги внутри гигантских башен. Есть Пси-поле — ноосфера планеты, где застревают сознания умерших, как мухи в янтаре. И есть Эффект Раскола — способность видеть и редактировать нити времени. Лучшая метафора программиста, дорвавшегося до кода реальности.

Вот, почему это «настоящая физика». Это физика процессов.

А вот, к чему это приводит.

Автору настолько интересна эта кухня, что он иногда забывает о читателе. В четвертом-пятом томах концентрация технических деталей на квадратный сантиметр текста достигает такого уровня, что начинаешь чувствовать себя дипломником, которому завтра сдавать курсовую по ксеногеологии. Это плохо. Это требует от читателя либо инженерного бэкграунда, либо смирения. Подозреваю, большинство смирятся и закроют книгу.

Но… когда автор выныривает из химии в драму — он бьет под дых.

Уроборосюжет

Сюжетно «Виррида» — это змея Уроборос, только змея железная и вся в шипах. Экспедиция с Земли прилетает на планету, потому что в Сибири в 2037 году нашли обломки челнока из будущего. А челнок этот попал в Сибирь, потому что в 2232 году чуваки с Вирриды случайно пробили пространственно-временной шов. А прилетели они к Вирриде, потому что нашли в Сибири обломки... Вы поняли. Петля.

И самое страшное здесь — осознание. Когда экипаж «Поляриса» понимает, что они и есть «те самые легендарные люди из будущего», которые дали человечеству карты к звездам, — это момент чистого, холодного экзистенциального ужаса. Вы не просто читаете про петлю. Вы внутри нее. Она затягивается вокруг вашего несчастного мозга. Или внутри него. Не знаю, мне мозг закольцевало.

А вот что плохо совсем — что петля эта проявляется сразу же, с первых строк книги. Не просто плохо, повторюсь. Плохо совсем. Потому что наглухо валит всю инстригу.

Персонаж, которого хрен забудешь, хотя хочется

Элиас Торн. Инженер. Ученый. Пророк поневоле. Архитектор. Старик, который в финале не помнит собственного имени, но помнит формулу вирридита. Это одна из самых красивых арок, что я видел в современной фантастике. Автор проводит его через одержимость (жуткий Хищник внутри), через власть над реальностью (редактирование времени), через потерю всего — и оставляет на веранде, в плетеном кресле, глядящим на закат.

Он не вспомнил войну. Он не вспомнил свои победы. Он вспомнил, что любил и был любим. И если вы к этому моменту не почувствовали ком в горле — у вас, извините, галлий вместо крови, и вирридитовые клапаны в сердце.

Второстепенные персонажи... ну, они есть. Но извините, слабые. Анна Рейн — женщина, несущая бремя власти, Каспер — верный друг-оруженосец, Семёнов — призрачный голос совести с гаечным ключом в руке. Они функциональны. Они хорошо написаны. Но они — спутники. Эта история — бенефис одного человека. И это, черт возьми, работает.

Да хоть бы это и Мэри/Марти Сью — но работает. Книга одного персонажа имеет право на жизнь.

Главный враг — это идея

Помните «Начало» с Лео ди Каприо? Каков самый живучий паразит? Не вирус. Идея. Стоит идее попасть к вам в мозг… ну и далее по сюжету.

Так вот. Кому-то тут тоже идея попала в мозг — Инквизитор Стерильности. Он не просто злодей. Он — аргумент. Он считает человечество вирусом, грязью в чистом теле космоса. Он уничтожает не из ненависти — из любви к порядку. И когда в финале Торн стирает его из реальности ценой собственной памяти, это не битва добра со злом. Это столкновение двух философий: «мир нужно строить» против «мир нужно чистить».

И знаете, что самое жуткое? Автор не дает однозначного ответа, кто прав. Инквизитор уничтожен, но его правота осталась висеть в воздухе, как запах грозы. Простите, запах озона после высоковольтного разряда.

Безусловные плюсы

Первый — идея. Она огромна. Концепция Пси-поля, «Орнамента реальности», временных петель — это уровень, на котором работают единицы. Автор посмел. И автор справился. Респект, Густаво.

Второе — атмосфера. Виррида настоящая. Ты чувствуешь ее йодный воздух, видишь пурпурное небо, слышишь гул Галло-вирридиевых башен. Это мир, в который веришь. Хрен знает, возможен ли он вообще. Но в него веришь.

Третье — работа с тишиной. Лучшие моменты книги — когда герои замолкают. Смерть капитана Леона. Секунда перед тем, как Торн шагнет в Шрам. Старик на веранде. Автор понимает: после взрыва планет тишина оглушает сильнее.

Четвертое — финал. Он правильный. Не счастливый — достойный. Человек, спасший мир, умирает, не помня о своем подвиге. И это не трагедия. Это покой.

О недостатках

Они тоже есть, и они такие же огромные, как достоинства.

Нулевой — структура и полудохлая с первых же строк интрига.

Первый — грамматика и редактура. Можно я без комментариев? Спасибо. Потому что иногда продираешься сквозь абзац, как Торн сквозь орбитальные обломки.

Второй — инфодампы. Нет. Инфодампищи. Автор настолько любит свой мир, что временами забывает: читатель не обязан знать химический состав всего, что движется. Четвертый и пятый тома проседают под тяжестью технических подробностей. Это лечится. Это нужно лечить. Хирургически и радикально.

И да, это будет лучшим способом изменить структуру книги на более коммерческую. Чисто намёк, ничего личного.

Третий — темп. Он то стоит, как ослик, то несется аллюром. Рваный ритм — проблема первых опытов начинающих авторов в крупных формах, и тут она заметна очень.

Итого

Это не идеальная книга. Это даже не «необработанный бриллиант». Это скорее глыба вирридита, которую вытащили из недр чужой планеты и кинули — на, изучай. Угловатая, тяжелая, местами острая — порезаться можно (и точно порежешься, зуб даю). Но когда солнечный свет Хайроса падает на ее грани — вы понимаете, что держите в руках нечто настоящее.

Это большая литература, которая пока не знает, что она большая. Это фантастика, от которой мозг скрипит, а сердце говорит «тук-тук, можно еще?».

Рекомендовать всем? Нет.

Рекомендовать тем, кто готов вчитываться? Да и Нет.

Тем, кто не боится формул? Да.

Тем, кто хочет, чтобы книга оставила след? Однозначно!

Читайте «Вирриду». Только заварите кофе покрепче. И держитесь за подлокотники. Временная петля затягивается быстро.

P.S. Отдельный респект за сцену после эпилогов в пятом томе. Два Очистителя, летящие в никуда, обсуждают, что «очистили так очистили». Это уровень черного юмора, за который я готов простить автору половину инженерных лекций.

P.P.S. Хотя я не спал на этих лекциях, честно.