Рецензия на повесть «Художник и русалка»
Долго же я ходил кругами вокруг этой истории, присматривался. С самых первых глав, когда текст только начал пускать корни в ленте обновлений, я заглядывал в аннотацию, читал первые абзацы и… уходил. Знаете, подсознательно понимаешь, что вещь твоя, но для неё нужен особый вечер и правильный настрой.
Потом случилась смена обложки, и в новом оформлении появился тот самый крючок, который я искал. Я следил за блогами, краем глаза цеплял чужие восторги и споры в комментариях, и всё равно выжидал, откладывал на потом.
И вот этот «потом» наконец настал.
«Художник и русалка» — очень тонкая работа с человеческим одиночеством. Читаешь и кожей чувствуешь этот речной туман, сырость мостов и терпкий, кружащий голову запах льняного масла и мастихина. Атмосфера здесь полноправный герой, который обволакивает тебя и заставляет верить в происходящее, даже когда логика начинает сопротивляться магии.
Главная героиня Лида — это ведь попадание в десятку. Она не картонная страдалица из любовного романа, а живая, со своей выжженной душой, со своими «черными дырами» внутри. Весь этот её комплекс хорошей девочки, задавленный железной пятой материнского авторитета, выписан весьма достоверно. Мать здесь — персонаж-надзиратель, который продолжает бить по рукам даже из могилы… Лида делает шаг с моста не потому, что она слабая, а потому, что в её внутреннем мире просто закончился кислород.
Трансформация в русалку — ход рискованный, но здесь он подан как глубокая метафора диссоциации. Сбежать от боли в другую стихию, перестать быть человеком, чтобы просто перестать чувствовать.
Отдельный восторг — ведьма.
Сделать её кассиршей в театральной кассе — просто блеск! Обыденность зла, будничность сделки с судьбой, никаких бурлящих котлов, только чеки, билеты и ледяной взгляд женщины, которая видела всё. Эта деталь придает тексту ту самую «заземленность», которой часто не хватает жанру.
А дальше — Виктор.
Художник-нарцисс, эталонный потребитель чужих эмоций. Я смотрел на него и видел сотни таких «творцов», которые ищут не любовь, а донора фактуры. Лида для него не личность, а удачное сочетание света и тени, идеальный блик на переливающейся чешуе. Её боль в ногах, её жертва, становятся всего лишь фоном для собственного триумфа. И автор нигде не скатывается в морализаторство, просто делает оттиск этого процесса потребления одного человека другим.
Про финал и «пену морскую»:
Теперь о том, что заставило меня в некотором роде призадуматься. Финал.
Елена выбрала милосердный путь, она подарила Лиде спасение через температурный бред, простуду и случайного мужчину с псом, который просто оказался рядом в нужный момент. Это доброе решение. Человечное. Оно оставляет читателя с чувством облегчения: «Фух, всё-таки жива, всё-таки не одна». Я искренне уважаю это право автора на хэппи-энд, на надежду. В наше время этого чертовски мало.
Но.
Буду честен с собой и с вами. Пока я читал, во мне рос запрос на другую развязку. Весь этот драматизм, вся физиологичная, настоящая боль в каждом шаге Лиды на суше, они буквально требовали финала в духе оригинального Андерсена. Понимаете?
Текст был настолько мощным и бескомпромиссным в описании созависимости, что мне невольно виделся финал, где героиня окончательно уходит в «пену морскую», не выдержав столкновения с миром Виктора. Жесткий, катарсический финал, который бы оставил в душе выжженное поле.
Однако, автор решил иначе… И в этом есть своя мудрость. Лида получила шанс.
Знаете, я редко пишу такие длинные отзывы, но тут зацепило именно тем, что я называю «литературной честностью». Язык живой, он асимметричен там, где нужно, и плавен там, где хочется плыть по течению.
Это было красиво.
Местами больно.
Но очень душевно.
Спасибо, Елена: за Лиду, за ведьму в кассе и за то, что заставили меня снова поверить, что за каждым туманным мостом может ждать не только пустота, но и чья-то теплая рука. Даже если эта рука держит поводок с собакой.