Рецензия на роман «Храм под пятью лунами»
Честно говоря, мне довольно тяжело охарактеризовать данное произведение. Обычно про книгу говорят – это тёмное фэнтези или любовный роман, героическое попаданчество или психологическая драма. «Храм под пятью лунами» упорно не желает укладываться ни в одну из этих полок. Вроде автор указал в тегах: «фэнтази», «мистика», «выживание» и «медицина», вроде все это правильно, но по мере чтения, я чувствовал, что с книгой «что-то не так» и это «что-то» преследовало меня от первой до последней страницы.
«Храм под пятью лунами» — это удивительно яркий пример того, как талантливая, самобытная идея может одновременно восхищать и разочаровывать. Причем, разочарований тут больше чем восхищений. Автор словно нашёл золотую жилу — нестандартную героиню, мрачный мир, отличную идею, но вместо того чтобы разрабатывать её осторожно и глубоко, начал беспорядочно взрывать породу динамитом, разбрасывая самородки вперемешку с осколками пустой породы. В результате получилась книга, которая цепляет, но не держит. Удивляет, но не убеждает. А главное — оставляет после себя не чувство очищения или хотя бы мрачного удовлетворения, а липкое недоумение: что это было и зачем я это прочитал?
Завязка.
Итак, у нас есть главная героиня – Оля. Спортсменка, комсомолка, да и просто красавица. И еще с медицинским образованием. Работает в эскорте. Не будем её осуждать — в конце концов, она честно пыталась работать медсестрой, но оказалось, что в эскорте и платят больше, и пациенты хамят реже. В общем, не мы такие — жизнь такая.
И вот однажды судьба заносит Олю на частную вечеринку к компании стареющих генералов, где один из них, чтобы впечатлить девушку, решает похвастаться коллекцией трофейного оружия и древних артефактов. Ну а чем ещё удивлять барышню из эскорта?
Дальше — классика жанра: ещё по сто грамм, и генерал предлагает устроить эротическую фотосессию. Оля, прикинув, что раздеваться все равно придётся, легко соглашается. И вот она уже позирует с казачьей шашкой, самурайским мечом и прочими опасными железками, пока Анатольич, поминутно протирая запотевшие очки, делает снимки на её айфон. Фотосессия набирает обороты: трусики приспущены, комплименты становятся всё более вычурными, а водка всё ближе подводит героиню к тому, чтобы разглядеть в старом козле потенциального папика. И вот в этот самый момент, когда Оля делает эффектный взмах мечом, она задевает статуэтку кошачьей богини и мир разрывается пополам.
Конец фотосессии. Начало проблем.
Робинзонада.
Наша героиня, голышом, переносится в другой мир. Тут я снимаю шляпу и смахиваю скупую мужскую слезу. Идея мне показалась необычной. Представьте картину: голая героиня, с дикого похмелья, мечется по джунглям, отбиваясь от чешуйчатых собак, болотных пиявок и прочей местной фауны, которая только и мечтает, чтобы ею поужинать. Никакой магии, никакой системы с подсказками — только инстинкты, спортивная подготовка и отчаянное желание выжить. Это грязно, больно, страшно — и чертовски убедительно.
И где-то на этом этапе я, наивный читатель, уже потираю руки в предвкушении: сейчас-то и начнётся та самая «суровая реальность без клише», обещанная в аннотации.
Ха. Ха-ха. Как же я ошибался.
Потому что где-то через пару глав реальность эта начинает давать трещину. И вот ты уже не понимаешь: то ли это всё ещё суровая робинзонада, то ли мы незаметно переползли в фэнтези с читами, просто автор принципиально не стал вешать героине интерфейс перед глазами, а рояли расставил всё те же, только в кустах поглубже.
Потому что голая напуганная девушка с похмелья — это одно. А девушка, которая через неделю уже видит внутренние органы, как в учебнике анатомии, заживляет переломы за три дня и безошибочно находит нужный антибиотик в незнакомых джунглях по запаху — это уже немного другое. Ты читаешь и думаешь: подождите, мне же обещали, что в книге будет выживание, а тут что? Если это даже не рояль в кустах, то играет все равно громко, и ноты всё те же: героиня должна выжить любой ценой, даже если для этого придётся немного подыграть законам биологии, физики и здравого смысла.
И таких моментов в книге дофига. Вот Ольга, спасаясь от собак, встречает огромную чёрную пантеру. Та, вместо того чтобы поужинать героиней, спасает её, даёт себя погладить и величаво уходит в закат. Красиво? Очень. Логично? Да ни разу. Вот Ольга, получив страшную травму ноги и потеряв много крови, просто прикладывает к ране какую-то местную кувшинку — и через пару дней снова на ногах. Вот она сидит в пещере, мучаясь от жажды и голода, и тут — хлоп! — открывается ниша, а там именно то, что нужно для следующего этапа сюжета: маска, украшения, хирургические инструменты. Прям, сундук с лутом! Где логика? Не знаю. Объяснение одно:
Ладно, хорошо, допустим. Магия так магия. Проблема ведь не в том, что она есть. Проблема в том, что автор пишет так, будто это реальное выживание. Героиню глючит после грибов, она страдает, она использует свои стринги как тампон, засовывает их в рану, а потом чудесным образом исцеляется. И вот от этого диссонанса уже начинает немного подташнивать.
Прогрессорство.
Структурно роман разваливается на две неравные и плохо согласованные части. Первая — это напряжённая робинзонада. Вторая — социальная фантастика о построении утопического общества в каменном веке под руководством «ведьмы Баст». Эта часть, хоть и читается с интересом, грешит вопиющей недостоверностью. Местные племена с пугающей лёгкостью принимают гигиену, огороды и сложные технологии, что выглядит скорее как менеджерский симулятор, чем как жизнь реальных традиционных сообществ.
Так вот, про погрессорство: героиня налаживает производство мыла, пива, открывает медицинский колледж для девочек из окрестных племён; внедряет гончарный круг, противозачаточные настойки и, кажется, вот-вот запустит первый в этом мире стартап по доставке готовой еды. Местные жители, которые поколениями жили в своих хижинах и слыхом не слыхивали ни о какой гигиене, внезапно проникаются мыслью, что мыть руки перед едой — это не прихоть безумной рыжей ведьмы, а благословение богини Баст. Огороды, которые Ольга разбивает возле каждого дома, принимаются на ура, будто аборигены только и ждали, что кто-то научит их сажать камыши вместо того, чтобы ходить за ними в джунгли три дня.
И ладно бы только мыло и огороды. Но Ольга, как истинная жрица любви, не может ограничиться одной лишь медициной. В свободное от врачевания время она проводит мастер-классы по повышению супружеского счастья. Местные женщины, чей интимный репертуар веками ограничивался одной позой, вдруг узнают о существовании оральных ласк, массажа и, страшно сказать, позы наездницы. Отдельно Ольга обучает их трём главным советам: делай вид, что тебе всё нравится; всегда хвали мужчину; и отдельно хвали его агрегат. Результат не заставляет себя ждать: вождь Джунга после первой же ночи с обученной женой ходит с таким лицом, будто ему открыли третий глаз, а остальные мужчины племени выстраиваются в очередь с немым вопросом: «А можно мою жену тоже к ведьме на пару уроков?»
И вот что интересно: при всём обилии откровенных сцен эротическими их назвать нельзя. Вообще. Они какие-то механические. Физиологичные. Вот она профессиональным движением берёт его за член. Вот она на нём скачет. И все! То есть вся постельная сцена укладывается в одно или два предложения.
Честно говоря, глядя на эти сцены, трудно отделаться от мысли, что автор просто веселился от души. И я его понимаю: представить, как циничная московская эскортница проводит в каменном веке курсы оральных ласк для аборигенок, попутно внедряя мыловарение, — в этом есть что-то безумно комичное. Если воспринимать эту часть как стёб, она работает. Беда только в том, что сам автор, кажется, ко второй половине книги забывает, что это стёб, и начинает относиться к происходящему с убийственной серьёзностью. А когда к тебе с серьёзным лицом рассказывают, как героиня за год построила утопию в отдельно взятом племени, и при этом никто из аборигенов не попытался сжечь её на костре за колдовство, — ты уже не смеёшься. Ты снова чувствуешь то самое «что-то не так».
Время, пространство – да какая разница!
И ещё одна деталь, которая поначалу кажется мелочью, но к середине книги начинает откровенно бесить, — это время. Точнее, полное отсутствие его ощущения.
Прошёл день. Прошло три дня. Прошла неделя. Прошли три недели. Прошёл месяц. Прошёл сезон дождей. Прошло четыре года. Прошло десять лет.
Стоп. Сколько лет? Десять? Серьёзно?
Честно говоря, я запутался во времени. Вот ты читаешь, как Ольга обустраивает деревню, учит учениц, и вдруг понимаешь: между этими событиями прошло не три дня и не три недели, а годы. Десять лет — это огромный срок. За десять лет ученицы, которых она набрала девчонками, должны были стать взрослыми женщинами. За десять лет Ольга сама должна была измениться, состариться, обзавестись морщинами, сединой, привычками — да просто стать другим человеком. Но ничего этого в тексте нет.
Автор пишет «прошло четыре года» с той же лёгкостью, с какой до этого писал «прошло три дня». Никакой разницы в темпе повествования, в детализации, в ощущении времени. События, которые должны были бы занять годы, спрессованы в пару абзацев. Герои не меняются. Отношения не развиваются. Ты переворачиваешь страницу, а там — бах! — прошло десять лет. И ты сидишь и думаешь: подождите, а где эти десять лет в тексте? Где хоть что-то, что дало бы мне их прочувствовать? Где повзрослевшие ученицы, где поседевший Джунга, где хоть одна деталь, которая напомнила бы, что время в этом мире вообще идёт?
Жесть.
Но всё это — и рояли, и время, текущее скачками, и утопическое прогрессорство — меркнет перед тем, во что книга превращается в последних главах. Если вы думали, что читаете выживание с элементами мистики, то крепитесь: сейчас будет жесть. Не та жесть, которая «ого, как круто автор завернул». А та, после которой хочется помыть руки, закрыть файл и немного помолчать, глядя в стену.
Ближе к концу романа случается событие, которое должно стать поворотным. Каннибалы нападают на деревню людей и вырезают всех, кого Ольга любила. Саму Ольгу насилуют, избивают, ломают ей ноги, вгоняют кол между ног и оставляют умирать. Причем эта сцена описана в один абзац. Скупо. Почти равнодушно. Автор не нагнетает ужас, не даёт читателю прочувствовать боль героини. Он просто сообщает факт: это случилось.
Причем, я не с первого раза понял, что произошло. Читаю дальше, а героиня уже запихивает свои внутренности в себя.
Чего?
А дальше Ольга выживает. И полностью восстанавливается. От переломов не остаётся следа. И ты снова чувствуешь то самое «что-то не так». Потому что вроде бы только что случилось страшное — а книга уже бежит дальше, даже не дав тебе толком осознать произошедшее. Как будто изнасилование и пытки здесь — просто сюжетный триггер, кнопка, которую надо нажать, чтобы запустить следующий этап: месть.
Итог.
Так что же такое «Храм под пятью лунами»? Это книга, которая начинается как отличная чёрная комедия с элементами выживания, по дороге пытается стать социальной утопией, а заканчивается кровавым трэш-хоррором с ритуальными жертвоприношениями. И каждый из этих жанров по отдельности мог бы сработать. Но вместе они не складываются вообще.
Автор, кажется, сам не определился, что он пишет. Стеб над попаданчеством? Серьёзную драму о мести? Мистический триллер про древних богов? Эротический роман про раскрепощённую жрицу любви? В книге есть всё это — но ни одна линия не доведена до ума. Стеб теряется за серьёзной жестокостью. Драма не работает. Мистика выглядит как набор роялей, которые автор достаёт по мере необходимости. А эротика… какая уж тут эротика, когда все постельные сцены укладываются в два предложения и по накалу уступают сцене разделки рыбы.
Самое обидное, что потенциал у книги был огромный. Реально огромный. Нестандартная героиня с живым голосом, мрачный мир, отличная завязка — из этого мог получиться жанровый хит. Но вместо этого получилось то, что получилось.