Рецензия на повесть «Устами младенца»

"Устами младенца" стала для меня книгой, после которой не хочется сразу говорить. Хочется сначала посидеть в тишине, прийти в себя, будто сам вышел из промозглого мартовского вечера, из полутёмной "Пельменной", из школьного подвала, из чужой боли, которая вдруг стала твоей собственной.

Это не та книга, которую можно просто прочитать: она либо зацепит очень глубоко, либо оттолкнёт почти сразу. Равнодушным остаться трудно, и в этом, наверное, её главная сила.

На поверхности это мистическая, мрачная, вязкая история о мужчине, потерявшем семью, опустившемся, израненном любовью и виной, и о странной, почти потусторонней связи между прошлым, предательством, страхом и темнотой, которая буквально разрастается под ногами. Здесь есть бывшая жена, дочь Машка с жуткими снами, "Пельменная", случайный усатый собутыльник,ангельская или дьявольская Вера, заброшенная школа, подвал, коридоры, чудовищная дверь, кровь, расплата.

Но если глубже книга о том, что человек делает с любовью. И что любовь делает с человеком. О том, как одна встреча может искалечить всю жизнь не потому, что была "неудачной", а потому что оказалась слишком большой, слишком невозможной для обычной человеческой судьбы. О том, как живут потом с женами, детьми, бытом, виной, водкой, привычкой, пустотой. И о том, как прошлое не уходит, даже если ты клялся больше не произносить имя.

Это ещё и книга о мужской слабости. Настоящей и узнаваемой: о трусости, о самообмане, о том, как люди годами называют наказанием то, что на самом деле просто неспособность жить честно.

Это первое, что бьёт в лицо — язык. Здесь он сильный, густой, образный, очень телесный. Автор пишет так, что всё ощущаешь кожей: слякоть в кроссовках, холод батареи, стук зубов о фарфор, липкую тьму, мокрый снег, затхлость подвала. Текст обволакивает…

Есть фразы по-настоящему мощные. Те, после которых внутри что-то сдвигается, образы часто очень точные, злые, цепкие. В книге много настоящей литературной плотности.

Когда автор пишет о серости города, о внутренней пустоте героя, о безысходности, о болезненной памяти… В общем и в целом это сделано очень талантливо, а иногда прямо блестяще.

Вот тут книга почти безупречна. Я про атмосферу: она тяжелая, сырая, душная, мучительная, и именно такой должна быть. Здесь ужа растёт из быта, из водки, из развода, из неловких разговоров, из детских снов,из неотпущенного прошлого. И от этого он страшнее.

Особенно хорошо то, как мистическое здесь долго не врывается напрямую, а сочится сквозь обычную жизнь. Через реплики, запахи, ощущения,совпадения, память. В какой-то момент уже не понимаешь, где галлюцинация, где реальность, где метафора, а где подлинное вторжение чего-то чужого. И это сделано очень сильно!

Несмотря на всю мистику и почти готическую образность, в книге есть очень живая правда о людях. О бывших супругах, которые уже не могут говорить нормально. О дочери, которая остаётся единственной ниточкой к жизни. О мужчинах, которые не умеют проживать чувства, зато умеют пить, хамить,вспоминать и разрушаться. О женщинах, которых то ли любили, то ли использовали как оправдание собственной несостоятельности.

Особенно пронзителен усатый персонаж, но ведь на первый взгляд он почти карикатурный, даже раздражающий. Но потом становится по-настоящему жалко его, ведь до какой-то тихой, бессильной жалости. Он страшен именно своей обыкновенностью. Он человек, который прожил якобы нормальную жизнь,но так и не выбрался из одного давнего надлома. И в нём очень много узнаваемого человеческого.

Но теперь честно и о том, что в книге не сработало :(

Женщины в книге, за редким исключением, существуют в основном как функции мужской боли. Бывшая жена холодная, надменная, фарфоровая. Надя "дура, но простила". Вера вообще не женщина, а почти мистическая проекция, ангел, рок, соблазн, проклятие,недостижимый абсолют.

Это художественно понятно. Но по-человечески, увы,бедновато. Мужчины тут живые, сложные, жалкие, противоречивые. Женщины, в основном, либо судьи, либо сосуды, либо символы. И это чувствуется. Мне не хватило в них самостоятельной правды.

Особенно Вера. Да, она задумана как фигура вне нормы, почти вне реальности. Но именно поэтому она местами не трогает, а раздражает своей концептуальностью. Она не человек из плоти и крови, но идея. А идеи любить трудно. И страдать по идее долго можно в литературе, но в какой-то момент читатель вправе спросить: а была ли там вообще живая женщина, или всё это мужской культ собственной раны?

Хотелось бы видеть то, как улучшиться здесь ситуация. Было бы славно :)

Финал очень мощный по настроению, но сюжетно местами вязнет.Автор сознательно уходит в полубред, полусон, символическое пространство, и это понятно. Но в какой-то момент напряжение держится уже не на ясности, а только на нагнетании. Для части читателей это будет гипнотически. Для другой части утомительно и слегка хаотично.

Что я почувствовал после прочтения: опустошение… и уважение.Почему? Потому что книга смелая. Очень написанная. Очень выстраданная. Видно,что автор не хотел понравиться. Не хотел быть удобным, лёгким, коммерческим. Он лезет в грязь, в вину, в тоску, в навязчивую память, в мужское бессилие, в религиозный ужас, в любовь как болезнь, и лезет без страха испачкаться.

Иногда он при этом перебирает. Иногда давит слишком сильно.Иногда любуется тьмой. Но равнодушной, безопасной, стерильной эту книгу назвать невозможно.

Она живая и я имею в виду в самом тяжёлом смысле это гослова.

"Устами младенца" оказывается мрачной, талантливая,болезненная, местами по-настоящему выдающаяся.

Это не книга для всех. Это не история, после которой станет легче...

Но это книга, у которой есть голос. Свой, узнаваемый,страшный, красивый, лихорадочный…