Рецензия на роман «Кукла»

Без спойлеров.

Знаете, что меня больше всего вымораживает в историях про перерождение тысячелетних сущностей? Абсолютная, зубодробительная предсказуемость. Открываешь книгу про очередного архимага или древнего бога, а он обязательно просыпается на грязном сеновале в теле забитого деревенского бастарда, чтобы потом три тома уныло терпеть издевательства местной аристократии и прятать истинную силу ради какой-то дурацкой конспирации. На роман «Кукла 1» я наткнулся совершенно случайно (автор явно забыл о моем обещании) и приготовился к очередной порции розовых соплей про второй шанс и любящую новую семью, но автор сломал этот затасканный шаблон прямо в материнской утробе. Причём сломал в самом буквальном, физиологическом смысле.

Герой здесь не льёт слёзы умиления и не строит из себя праведника. Он осознаёт себя эмбрионом и от дикой многовековой скуки решает слепить по соседству живую куклу-прислужницу из собственной крови. Текст получился на удивление вязким, нестандартным и пропитанным здоровым таким цинизмом: древний инопланетный разум пытается ужиться с памперсами, ипотеками и гиперопекающими родителями. Писатель вообще не старается сделать главного героя пушистым парнем. Он берёт читателя за шкирку и окунает в прагматичный быт существа, для которого окружающие люди служат декорациями или, в лучшем случае, забавными питомцами. Если вы ещё не читали эту историю, топайте знакомиться с первоисточником, потому что дальше я буду препарировать сюжет без всякой жалости.

Внимание! Спойлеры!

Завязка бьёт по мозгам своей отбитостью, ведь на выходе из роддома мы получаем весьма специфических близнецов: в теле мелкого пацана Лари сидит древний пространственный монстр, а рядом барахтается его искусственно созданная сестра Лина. Задумка — натуральный отвал башки. Я завис на первых главах, пытаясь переварить уровень авторской фантазии. Герой создаёт себе живой инструмент для выживания, после чего они вместе начинают планомерно сводить с ума своих обычных родителей, и за развитием этих странных, токсичных отношений чертовски интересно наблюдать.

Психология Лины прописана довольно жутко, если вдуматься. Она вроде бы магическая кукла и беспрекословный миньон, но у девчонки быстро прорезаются собственный вредный характер и понимание своей искусственной природы. Лина до дрожи в коленях боится клыкастой пасти в стене, через которую они с братом ходят в карманное измерение, и откровенно страдает от жёстких физических тренировок. Лари гоняет её до седьмого пота, заставляет уворачиваться от каменных копий и таскает на зачистку пространственных осколков от тварей Хаоса, методично выковывая из маленькой девочки идеальную машину для убийства.

Местами его воспитательные методы отдают неприкрытым садизмом. Он макает Лину головой в унитаз за хамство и втыкает ей нож в плечо, чтобы пробудить пространственный инвентарь, но логика этого тысячелетнего деда при всей отбитости остаётся понятной. Лари живёт в мире, где из соседней стены может вылезти рой гигантских ос-убийц, так что ему нужен кто-то, кто в будущем надёжно прикроет спину. Вот он и лепит из сестры непробиваемого терминатора в жидкой броне. Семейная педагогика здорового человека? Нет. Эффективно? К сожалению, да.

Устройство местного мира мы познаём без нудных лекций, потому что смотрим на действительность глазами тысячелетнего циника и постоянно ловим лютый контраст. Вроде бы перед нами обычная современность с холодильниками, парками аттракционов и детскими психологами, но за уютным бытовым фасадом маячат пространственные аномалии и кровавые разборки корпоратов.

Та же сцена с ограблением квартиры превращается в отменную чёрную комедию. Наш дед спокойно рулит пространством, плетёт хитровыдуманные иллюзии для затирки магического фона и лениво наблюдает за своей ручной големо-сестрой, пока та хладнокровно пробивает череп грабителю здоровенным куском камня на захламлённом чердаке. Читаешь эту кровавую дичь и выпадаешь от абсурдности ситуации, ведь буквально через час на тесной кухне будут топтаться обычные копы в поисках зацепок. Настоящие первобытные монстры в это время тихонько сидят под столом в обнимку с пачкой печенья и мастерски косплеят перепуганных насмерть детишек.

Сам герой искренне не выкупает человеческие эмоции и воспринимает родительскую привязанность как странный системный баг местного вида, хотя сам потихоньку прикипает к сестре-голему. Он даже начинает о ней заботиться, пусть и в своей извращённой манере. Лари постоянно регулирует температуру под её доспехом из жидкого металла, чтобы девчонка банально не сопрела во время драки. Мелочь, конечно, но для древней пространственной твари это уже почти объятия и совместный поход к семейному психологу.

Подход Лари к боёвке и освоению нового мира тоже рвёт привычные шаблоны. Он не танцует с клинками и не орёт пафосные заклинания на всю улицу, а работает с материей и пространством как ленивый, но невероятно мощный хирург, который аккуратно вырезает опухоль. Герой заходит в осколок в поисках ресурсов, встречает старую ящерицу, отдающую последние силы на защиту своих поехавших детей, и предлагает ей логичную сделку. Получив отказ, он спокойно разворачивается и уходит. Лари выступает конченым прагматиком, а не маньяком, который устраивает мясорубку ради абстрактной полоски опыта, и это добавляет мелкому гадёнышу необходимую глубину.

Правда, за один момент автора хочется хорошенько поругать. Он местами так перегибает с погружением в быт, что герой начинает откровенно душнить на ровном месте. Я понимаю, зачем автор сталкивает древнюю тварь с нашими справками, покупкой детской одежды и сдохшими лампочками. На этом контрасте держится немалая часть юмора. Космический хищник, способный расковырять пространство, вынужден возиться с проводкой в коридоре — ну да, смешно. Сначала. Потом я поймал себя на том, что бытовые главы читаю уже не внимательно, а по диагонали, выискивая глазами хоть какой-нибудь намёк на Хаос, корпоратов или мутные дела отца.

Особенно обидно, когда где-то рядом начинается интересная заварушка, а повествование внезапно усаживает тебя заполнять очередную условную справку. Люди гибнут во время прорывов, гильдейские бойцы режут тварей, вокруг семьи постепенно затягивается какая-то крупная дрянь, но мы пока обсудим штраф за прогул. Спасибо, очень вовремя. Я не требую выкинуть весь быт: без него пропадёт половина очарования книги и Лари перестанет так смешно бодаться с человеческой жизнью. Однако часть подобных эпизодов стоило подсушить. Оставить пару самых метких деталей, а остальное без сожалений отправить в редакторскую корзину. История под этой бытовой накипью лежит бодрая, злая и параноидальная, ей только нужно дать побольше воздуха.

Заодно бы не помешало слегка подкрутить гайки самому Лари, потому что рядом с обычными людьми он выглядит беспросветной имбой. Чувак без особого напряжения щёлкает пространственные карманы, прячет целые куски зданий и спокойно водит за нос толпу профессиональных следователей. Они суетятся, собирают улики и строят версии, а мелкий дед уже давно зачистил магический фон, спрятал всё подозрительное и мысленно ушёл заниматься следующей задачей.

Из-за такой перекачанности я не чувствую угрозы для его жизни. Даже жёсткие ожоги от термитной шашки герой воспринимает как досадную бытовую помеху перед возвращением к родителям, а не как серьёзную рану.

Хочется наконец увидеть по-настоящему опасную тварь или кризис, где этот заносчивый вивисектор конкретно вспотеет, совершит болезненную ошибку и впервые испугается за свою карманную сестру. Идеальная неуязвимость постепенно убивает интригу, а следить за боёвкой становится скучновато, когда герой одной извилиной расщепляет десяток разъярённых гоблинов или стирает в труху здоровенных троллей. Ты заранее понимаешь, что у местной фауны нет ни малейшего шанса даже поцарапать нашего маленького бога. Герою срочно нужен противник, которого нельзя разобрать на запчасти одним ленивым движением брови.

Но бытовая духота и слегка поломанный баланс сил не мешают истории цеплять своим нестандартным углом обзора. Здесь нет классического спасения мира или пафосного превозмогания из последних сил. Мы читаем извращённый дневник абсолютно конченого прагматика в теле мелкого пацана, который деловито собирает подпольную империю из уличного мусора и остатков выпотрошенных мёртвых вселенных.

Для читателей, которых физически тошнит от правильных картонных рыцарей, это хороший глоток свежего воздуха. Лари не просит любви, не ищет одобрения и не собирается становиться человеком только потому, что так положено по законам жанра. Он изучает новый мир, сортирует полезные ресурсы и понемногу привязывается к собственной кукле, хотя сам пока едва ли готов признать этот вопиющий сбой в безупречной системе своего цинизма.

Книга в итоге заслужила крепкую четвёрку с плюсом, хотя местами я уже собирался ругаться на всю эту возню со справками и лампочками. Вытянули её Лари с Линой. За этой ненормальной семейкой интересно следить даже тогда, когда вокруг никто никого не режет, а пространственные дыры временно не выплёвывают очередную зубастую дрянь. Автору теперь главное не утопить продолжение в бытовухе и найти для героя проблему, которую тот не сможет лениво разобрать на запчасти. Хочется уже увидеть, как с его морды хотя бы ненадолго сползёт выражение скучающего лаборанта.

Второй том я открою хотя бы ради Лины. Девчонка всё заметнее превращается из удобного инструмента в отдельного человека, а значит, рано или поздно она задаст создателю вопросы, от которых не спрячешься в карманном измерении. Ну а я пока проверю обои возле шкафа. Они там второй день отходят от стены, и после этой книги мне почему-то не хочется трогать их голыми руками. Где швабра?