Рецензия на роман «Призрачная боль»
Где-то в космической пустоте плывет космический корабль «Вектор» с полусотней человек на борту. Куда и зачем он летит – прям как у Горького «что ищет он в краю далёком, что бросил он в краю родном» неясно. Корабль получает сигнал СОС и капитань Юй Фай посоветовавшись с штатным эподом Юлианом Синчином (это такой психолог-экстрасенс, он же медик) решает в нарушение инструкций откликнутся и подлететь поближе, вдруг это не пираты, а корабль с чирлидершами. Ведь на «Векторе» только одна девушка – стажёрка Снежана. Подлетев поближе, они попадают под мощное излучение пси волн. Подозреваю что корабль пересёкся древним сигналом с земли программы «Битва экстрасенсов» или что ещё ужаснее программы Чумака, заряжающего тазики с водой. Теперь понятно почему вода из тазиков не действовала как панацея. Дело было в советских тазиках, вылитых по форме спутниковой антенны. Вся энергия ушла в космос.
Получив мощный заряд Пси излучения все на корабле сходят с ума и начинают вести себя как сумасшедшие, биться головой о стенки переборки, поджигать кнопки на пульте управления и читать полное собрание сочинений Мао Дзедуна на арабском. Единственного кого не затронула пси волна — это Юлиан, он хватает своего друга Глеба Штерна и затаскивает его в спасательный модуль (почему не Снежану, она же ему снежинку подарила?). Ну да ладно все мы тут люди взрослые как говорится.
И вот два мужика летят в спасательном модуле сквозь вселенную. Глеб, пришедший в себя первым делом, обвиняет Юлиана в гибели корабля – это мол ты дал совет капитану. Затем начинает сочинять рапорт, в котором он стучит на Юлиана земному начальству. Как говорится я не стукач но моё дело доложить . Рапорт получается в стиле 37 года , казённый, с формулировками «преступная халатность» и «нарушение протокола 7.4». Юлиан сидит в углу, сжимает брелок-снежинку (подарок Снежаны) и переживает экзистенциальный кризис уровня «я — чудовище, убийца сорока восьми человек». Он бы и сам рад настучать на себя, но некому.
Тем временем модуль находит заброшенную платформу «Калибр-9» (потому что у Глеба навигация — как у таксиста из Душанбе в Москве, но куда-то всё равно приезжает). Там они находят корабль «Эхо-П9.2», который по иронии судьбы оказывается медицинским изолятором с полным комплектом непонятных но не сожжёных кнопок и мрачной историей. Глеб сразу же начинает проверять системы, потому что без проверки систем он не может даже выбрать дизайн и аромат туалетной бумаги. А Юлиан в это время подхватывает зелёную субстанцию, похожую на соплю. Сопля волшебным образом проникает через все уровни защиты космического скафандра и подключается к нервной системе эмпата и оказалась не смазкой, а разумным паразитом уровня «Омега». Мне почему-то сразу вспомнились червяки поселившиеся во Фрае в Фута-раме. Бедный Юлиан, он даже космическую заразу умудряется подцепить с максимальным неудобством для себя.
Дальше начинается классическая драма: Юлиан скрывает заражение от Глеба, потому что «это интересно с научной точки зрения». Паразит, которого Юлиан по своей доброте душевной называет Никсом (в честь богини ночи, видимо, чтобы звучало романтичнее, чем «червяк из космоса» и забыть Снежанну), вступает с ним в диалог и начинает есть его боль. Да-да, вы не ослышались. Боль — это теперь еда. Не сосиски, не пицца, а чувство вины и экзистенциальная тоска. Кто бы мог подумать, что инопланетный паразит окажется веганом, питающимся только страданиями. Юлина понимает что когда страдания закончатся Никас может попробовать причинить ему новые страдания например заставя ударить себя молотком по пальцу, делая себе эпиляцию или слушать попеременно новые песни Лепса и Шамана. В последний момент он вспоминает о пластинках пси стимуляторов и подсаживает на них Никса. Конечно не приятно ощущать что в твоём теле живёт кто-то кроме тебя, но Юлиан начинает общаться с пси-глистом и им удаётся договорится.
Глеб, естественно, замечает неладное. Он видит записи с камер, где Никс поправляет Юлиану воротник, и решает, что это либо симбионт, либо Юлиан просто перестал следить за собой. Глеб активирует протокол «Айсберг» — изоляцию каюты. Никс в ярости пытается проломить дверь, но Юлиан его уговаривает, потому что «мы же договаривались, ты мой партнёр, а не сосед по квартире с дрелью». Глеб отменяет протокол, но с условием: Никс остаётся, но под надзором. И вот они втроём (Юлиан, Глеб и паразит) летят к станции «Калибр Скорби», потому что деваться некуда. Как говорится, или мы вырубим источник пси-излучения, или пси-излучение вырубит нас.
Станция оказывается не просто заброшенным объектом, а живым больным организмом. Стены дышат, свет ядовито-зелёный, а в коридорах слышен детский плач. Юлиан пытается лечить станцию своей эмпатией, но она слишком большая, чтобы её обнять. Они находят дневник учёного Аркадия Петрова, который решил, что безумие — это круто, и добровольно слился с аномалией. Юлиан понимает, что станция не просто атакует — она соблазняет властью и контролем. Прямо как HR-менеджер на собеседовании.
Дальше случается пси-выброс. Юлиан видит, как его вина за гибель «Вектора» превращается в бесконечный зал суда. Глеб видит, как его любовь к протоколам превращается в тюремную решётку. А Никс видит своих сородичей, которые говорят ему: «Вернись в хаос, мы будем есть друг друга и радоваться». Но Никс уже не тот, он вспоминает, как Юлиан научил его резонировать, а не пожирать. И он решает: «А давайте я стану живым щитом и пожертвую собой, чтобы спасти этих двоих». И действительно жертвует. Станция засыпает, её боль архивирована, а Никс... исчезает. (Сполер не совсем)
Юлиан рыдает, Глеб молча кивает, и они летят обратно к цивилизации. Но в корабле Никс оставил «зерно» — крошечную частицу себя, которая помнит всё. Юлиан рад, но одновременно бесится, потому что «ты же умер, чувак, я уже оплакал тебя, а ты опять тут». Никс извиняется и говорит, что «это просто эхо, я не совсем тот, но почти». Юлиан решает оставить его, потому что, ну, куда ж без него теперь.
Они встречают корабли СКБ, и начинается бюрократический ад. Полковник Коршунова, суровая женщина с сединой и взглядом, который прошивает броню, допрашивает их как следователь по особо важным делам. Глеб составляет новую легенду (потому что старый рапорт уже не актуален), Юлиан демонстрирует контроль над Никсом, а Хаким (местный учёный) смотрит на них как на золотую жилу. Коршунова решает не убивать их, а сделать «активом СКБ». И вот они уже не беглецы, а ценные образцы — с регламентом, графиком и запретом на планеты.
Финал: они остаются на «Скорпионе» как ценный, но опасный актив. Домой им не вернуться, потому что звёздные дороги рухнули, а Земля далеко. Они смотрят на звёзды и понимают: это их новая реальность. Никс учится доверию, Глеб признаётся, что снова активировал бы «Айсберг» при тех же данных, а Юлиан понимает, что дружба — это не протокол, а привычка. И да, они выжили. Не как герои, а как система. Функциональная, хрупкая, но своя.