Рецензия на повесть «Быль о барине-змее»

Во многих произведениях Варвары Шульевой и Ольги Гусевой тесно переплетаются фольклорные мотивы с современной жизнью, мир природы с судьбой человека. Вот и на этот раз их новая повесть "Быль о барине-змее" — это образец прозы, стилизованной под устное народное сказание. Варвара и Ольга соединили историческую достоверность (Черниговская губерния, XIX век, крепостное право) с мифологическим мировосприятием, где слишком зыбка граница между реальностью и потусторонним, а духи природы — такие же полноправные участники сюжета, как и люди. Получилась интересная повесть — неспешная, тягучая, как летний мёд, и вместе с тем тревожная, как грозовое небо, ибо при её чтении не покидает ощущение как раз той грозы, которая несёт с собой беду. И не удивительно: ведь жанр произведения можно определить как мистическую быль, историко-фольклорную драму, исторический любовный роман. 

В аннотации авторы предупредили, что

Сюжет не замысловат, если по верху смотреть. 19 век. Барин взял женой в дом девушку из деревни, да только женою невенчанной. Рассказывается, как так получилось и чем кому аукнулось.

Действительно, в основе повести — история князя Всеволода Игнатьевича, странного барина, которого крестьяне считают оборотнем-змеем. Здесь как раз та самая историческая правда, которую нам повествуют авторы: барская усадьба, семейные отношения, бытовые и житейские проблемы князя. Авторы, мастерски выстраивая повествование, показывают происходящее и глазами просвещённого, ищущего истину князя, и сквозь призму народного суеверия, которое в конечном счёте оборачивается трагедией.

 Композиция повести кольцевая: рассказ деда Игната внуку обрамляет основное повествование. 

Дед Игнат призадумался, стоит ли рассказывать такую историю десятилетнему мальчику. А потом решил, что можно... 

И мы вместе с маленьким Никитой слушаем непростую историю, обладающую поистине притчевой глубиной. Временные пласты переплетаются — древние видения Всеволода, его северные странствия, реальные события в имении — и это создаёт объём,  многослойность, где каждый слой хранит свой вкус и смысл. И после всей истории — мастерски закольцованное повествование, в котором в простых словах — житейская мудрость:

 Рассказал дед Игнат внуку не все из того, что в истории этой было. Да сказал потом, так на Никиту, глядя:

— Нет ничего хуже блажи людской, помни то, Никитушка.

Отдельно хочется поговорить о героях повести. Они выписаны с психологической достоверностью. Всеволод Игнатьевич — не просто барин-змей, фольклорный персонаж, а сложный, рефлексирующий человек, несущий бремя родовой памяти. Его связь с духами предков, поиск себя, отказ от церковного брака делает его образ сложным, многогранным, вызывающим неоднозначное отношение как окружающих, так и нас, читателей. 

Акулина, на мой взгляд, не пассивная жертва, а сильная, многое понимающая героиня. Она способна на глубокое чувство. Несмотря на социальную пропасть (князь-барин — девушка-крепостная), их брак показан как союз равных. 

Второстепенные персонажи (Фёдор, свояк, бабушка, крестьяне) — не картонные, а живые образы, где у каждого своя правда. Говоря о крестьянах, вспоминаются сцены народного схода, где авторское понимание психологии толпы граничит с почти документальной точностью.

В поэтичный, местами почти музыкальный, неторопливый язык Варя и Оля органично вплетают  фольклорные элементы, отчего повесть становится похожей на сказание. В тексте много инверсий, сложных предложений. Но вот обилие причастных оборотов иногда замедляет действие, поэтому мне как читателю в некоторых фрагментах хотелось бы большей динамики. Зато сравнительные обороты отлично выписаны и при этом не выглядят стилизацией под старину, а органично вплетены в ткань повествования:

 время тянулось медленно, как вишневое желе в середине августа, когда спелое предвечернее солнце скользит по нему, положенному в ажурную вазочку... 

... роса на траве — изумрудным шёлком. 

Ну не прелесть ли?! 

Язык такой сочный, яркий, образный, что просто физически ощущаешь запах прелого сена, влагу после дождя, холодок Смородинки, шелест листьев и утреннюю росу на сочной траве. Благодаря этому чувствуешь, насколько искренне авторы любят родную природу и стараются эту любовь передать нам, своим читателям. 

В повести авторы поднимают немало тем. Что выделила бы я? Во-первых, это конфликт просвещения и суеверия. Князь, изучающий древности, оказывается непонятым и уничтоженным именно в силу своей непохожести. Во-вторых, тема рода и предназначения: Всеволод ощущает себя своеобразным мостом для двух духов, он жертвует личным счастьем ради сохранения родового огня — и эта жертвенность наделяет его трагическим величием. В-третьих, это размышление о любви как силе, способной соединить сословия, времена и даже миры. Пугающе современно звучит сквозная тема — губительная сила толпы, которая, ослеплённая страхом и завистью, творит зло, прикрываясь именем мнимой праведности. 

Отдельно хочу сказать о сильных сторонах произведения. Варвара и Ольга глубоко проработали исторический и этнографический материал. Они показали природу как полноправного участника драмы (река, гроза, трава — всё дышит, страдает, живёт). Безусловно, достойным завершением этой истории является финал, где гнев князя не находит выхода в мести, а обращается в вечную печаль. 

Помимо этого хочу отметить, что в некоторых местах (особенно в средней части) довольно подробно описываются бытовые мелочи и, может быть, затянуты незначительные, второстепенные, диалоги, которые не особо влияют на развитие сюжета. Иногда встречается избыточная описательность, неоправданные повторы:

Яблони были сильные, листва, темно-зеленая, обильна, весенний цвет был сильный... 

Но в целом это никак не влияет на достоинства текста. 

Резюмируя, хочу отменить, что "Быль о барине-змее" — это талантливая и большая работа, которая заслуживает внимания любителей исторической мистики, этнопрозы и психологической драмы. Авторы сумели создать своеобразный мир, где шелест травы слышен так же отчётливо, как человеческие страсти, а древние боги, кажется, всё ещё бродят по опушкам тёмного леса. Несмотря на некоторую повествовательную неторопливость, повесть держит читателя в напряжении до последней страницы, оставляя послевкусие горечи и светлой печали — ровно то, что требуется от настоящей сказки, которая иногда оказывается правдивее любой бывальщины.

Кому можно рекомендовать эту повесть? Думаю, тем, кто ценит хороший язык, фольклор и умение смотреть на время сквозь призму вечности.