Рецензия на роман «Погрешность»
«Погрешность» Гарри Санн — это первый роман автора и как бы я не избегала канцеляритов, безусловно, дебют успешный. Правда я бы охарактеризовала его не как автор (realrpg, авторский мир, выживание, инженер, попаданцы, развитие героя, становление героя), а как тёмное фэнтези. Почему, спросите вы, ведь на страницах вы не найдёте ни орков, ни эльфов, ни огнедышащих демонов, ни прочих фольклорно-мистических существ. Никто не мечет фаерболы, не читает тёмные заклинания, нет даже самого завалявшегося оборотня или воскресшего мертвеца. Так почему же у меня стойкое ощущение, что это тёмное фэнтези?
Дело в атмосфере. Она ощущается почти физически — как давление. Давление наступающей зимы, а с ней и голода. Давление молчаливого леса, который растёт со скоростью, которой позавидовал бы бамбук в влажных тропиках Юго-Восточной Азии, и готовый сожрать остатки человеческого мира. Единственное, что удерживает хрупкую реальность, — это система менгиров, которая постепенно выходит из строя, несмотря на все усилия людей. За долгие века люди утратили понимание магических технологий, и уход за менгирами превратился в малопонятную рутину. Люди понимают, что делать надо, но не понимают, как это работает. Магические механизмы и артефакт, работают на последнем издыхании — кто на 20 процентов, а кто и на 0,1 процент, потому что навыки утеряны безвозвратно. Прибавьте к этому, что власти озабочены больше набиванием собственных карманов и втиранию очков начальству, чем в действительности эффективностью работы системы защиты. Ничего не напоминает? В общем картина представляется совсем безрадостной.
И вот в этот мир, балансирующий на краю пропасти, попадает наш герой. Выбор протагониста необычен: это не спецназовец, не супермен и не избранный. Это обычный инженер-ремонтник, метролог. Тот самый мужик в синем халате, который ходит незаметной тенью по производству и, матерясь сквозь зубы, заставляет работать оборудование, помнящее ещё батюшку Николая I, или творения китайских «мастеров», которые они пытаются выдать за свои разработки (на самом деле — как правило, довольно бездарно скопированные, но напичканные не нужной электроникой, которая всё равно не работает). Он чинит всё это, используя отвёртку, плоскогубцы, синюю изоленту, мат и русскую смекалку. Потому что если запчасти и есть, то стоят они как крыло самолёта, а начальство денег на них не выделит в ближайшей перспективе. А если случится чудо и запчасти закажут, то везти их из такой жопы мира, что и на карте с лупой не найдёшь. Прибавьте сюда вечно пьяного механика и мануал на корейском диалекте суахили, который при ближайшем ознакомлении оказывается инструкцией не к формовочному прессу, а к программируемой рисовой скороварке для кошерных ресторанов быстрого питания.
Очнувшись в теле подростка в странной пещере, он потихоньку начинает обживаться в этом мире и учится ремонтировать артефакты с помощью загадочной «системы» и верного тестера, единственного доступного инструмента (споллер пока). Он не размахивает волшебным мечом, не призывает драконов и демонов. Он рубит дрова, ремонтирует курятник, копает дренажные ямы, оттирает тысячелетнюю грязь с линз и чистит забитые глиной воздуховоды. Не потому, что ему кто-то приказал или сказал, что он должен.
Кстати, ненавижу, когда мне говорят, что я что-то кому-то должна. Я должна только маме, дочери и банку за ипотеку. А когда по телевизору какая-то обрюзгшая и заплывшая жиром харя вещает, что я должна чего кому-то чего-то ради непонятных толком ценностей, меня просто подбрасывает.
Наверное, это и понравилось мне в главном герое — бывшим тридцати четырёхлетнем инженером Андреем Кравецем, очнувшимся в теле пятнадцатилетнего деревенского лоботряса. Наш герой делает не потому, что «должен», а потому что так надо. Надо ухаживать за стариком, который принял его как внука. Надо полить соседке огород — она тоже одна, и спина у неё болит. Надо вытащить охотника из болотной ловушки, потому что он пошёл за ним в глубь леса и чуть не захлебнулся газом. Надо отремонтировать лечебный амулет, чтобы спасти больного ребёнка.
И в этом, на мой взгляд, главная сила романа. Герой здесь — не вершитель судеб, а рабочий. Он не спасает мир мановением руки, он его чинит. По гвоздику, по дощечке, по капельке маны. И читаешь это с каким-то странным, почти аскетическим удовольствием, потому что каждая его победа — не «бабах!», а результат упорного, скучного, но такого понятного труда. Грязь под ногтями, мозоли на ладонях и кровь из носу после зарядки артефакта — вот его цена за шаг вперёд.
При этом, несмотря на некоторые неровности языка, которые простительны для дебютного романа, текст читается на удивление легко. Санн не перегружает повествование излишней пафосной лексикой, а делает ставку на детали, быт и внутренний монолог героя, который настолько естественен, что поневоле начинаешь сопереживать этому угрюмому инженеру в теле мальчишки. Деревянная лопата с металлической кромкой, каменный очаг на полу, плоский камень вместо сковородки, скрипучее колесо на тачке. Из таких, как бы вскользь упомянутых вещей создаётся «эффект присутствия» который не позволяет оторваться от чтения. Хотя на первый взгляд и кажется, что никаких подвигов герой не совершает.
Санн создал удивительно честную атмосферу в своем произведении. В нём нет великой войны, зато есть тягучая повседневность выживания. Нет пророчеств, есть инструкции, которые никто не может прочитать. Нет чуда, есть рутина ухода за магической инфраструктурой, которая для местных уже стала религиозным обрядом, а для героя — просто работой.
Финал первого тома — открытый, горький и очень правильный. Он не обещает лёгких решений и не дарит хэппи-энд. Он лишь обозначает новый, более сложный этап. Слепой старик, который может потерять зрение окончательно. Сломанный мир, который не починить за один день. И тракт, уходящий в ночь, куда герой выходит не за славой, а за возможностью сделать хоть что-то. Это не финал, это начало трудного пути.
Но именно здесь, на этой пыльной дороге, в тростниковых лаптях, с одним камнем за пазухой и верой в то, что починить можно, — именно здесь рождается настоящий герой. Не тот, кто убивает драконов, а тот, кто не даёт умереть старику. Не тот, кто командует армиями, а тот, кто копает дренажную канаву, чтобы погреб не затопило. Не тот, кто спасает мир, а тот, кто чинит сломанный амулет, потому что ребёнок умирает, старик слепнет, а друг может навсегда остаться калекой.
«Погрешность» — это не просто роман о попаданце. Это гимн упрямству, которое отказывается признавать, что «починить невозможно» и «сделать ничего нельзя». Это умению не сдаваться и русской смекалке, которые оказываются сильнее любой магии, потому что магия — это всего лишь технология, которую можно понять, если приложить руки и голову.
Гарри Санн написал то, о чём пишут в современной литературе, а особенно в фэнтези крайне редко. Он написал книгу о достоинстве, о том, что работа руками — это не стыдно, а свято. О том, что мир держится не на мечах и заклинаниях, а на тех, кто встаёт до рассвета, чтобы наколоть дров, сходить за водой и отремонтировать то, что сломалось. И в этом смысле «Погрешность» — едва ли не самое честное фэнтези, которое я читала за последние годы.
Читайте. А я пойду проверю лежит ли у меня в бардачке отвёртка и синяя изолента.