Рецензия на роман «Песни из трещин. Часть 1. Плетения»
Мы все иногда думаем, что лучше бы кого-то не было – а если не думаем сейчас, то точно думали когда-нибудь, когда были помладше. Ведь было? Это жестокая и неправильная мысль, и редко когда мы правда при этом желаем кому-то исчезнуть. Просто слишком злимся, слишком устали, нам слишком плохо. Часто сожалеем об этой мысли позже. Если что-то случается – решаем, что это именно из-за неё. По-моему, в очень немногих случаях человек правда был бы рад, осознав, что она исполнилась.
Один мальчик пожелал, чтоб двух его знакомых не было. Причина была не такой уж важной, если разбираться. Не такой, чтоб взаправду стереть двух людей из жизни. Просто первая любовь, страх быть осмеянным, испортить что-то хрупкое, опозориться перед всеми. Ничего фатального не случилось бы, если б две сплетницы дошли до лагеря и рассказали, как двое гуляли по берегу поздно вечером и разговаривали – даже если б сплетницам поверили и разнесли слух про роман. Никто бы не умер. Но мальчик пожелал сплетницам никогда больше не появляться. И они исчезли. И с этого момента мир вокруг стал рушиться.
Одна девочка пожелала, чтоб её самой не было. Она не сделала ничего плохого, просто у неё погиб брат, и она не могла справиться с этим даже сама, не то что поддержать мать. Но хотела бы облегчить ей горе. Поэтому пожелала, чтоб у матери были другие дети: хорошая дочь, хороший сын, с которыми ничего не случилось, потому что не могло случиться. Они никогда не катались на мотоциклах. Они всегда слушались и поддерживали мать. И стало так. Весь мир забыл девочку, залатал прорехи, она стала лишней в нём. У неё не осталось дома.
Раск и Стайка – два сломанных человека, обладающие силой, о которой не просили и которой не хотели.
Одна постоянно извиняется чуть ли не за то, что дышит, всё время чувствует себя болезненно неловкой. Стайке семнадцать, она почти ребёнок: младшая в семье, слишком домашняя, привыкшая к заботе, пугливая и робкая, доверчивая и наивная. Она похожа на котёнка, выброшенного под дождь, но всё ещё готового ластиться к любому, кто надумает забрать домой.
Другой, как кажется поначалу, вообще не умеет извиняться, не понимает концепцию извинений в принципе и, возможно, не умеет разговаривать словами через рот, потому что рот в каком-то не том месте. Раск – человек-шкатулка, человек-пепел, жёсткий и едкий. Одно его присутствие вызывает дискомфорт, Раск знает об этом и пользуется. Он заточен под то, чтоб быть одиночкой: умеет добраться куда-нибудь почти без денег, ночевать в дикой природе.
Их коммуникация с самого начала почти провальная и состоит из острых углов. Раск не совсем честен – точнее, вообще не честен: он не рассказывает Стайке ничего о себе, не признаётся, что понимает в её ситуации больше, чем кажется, не подсказывает, где искать ответы. Им движет не только солидарность и сострадание – если б только это, Раску проще было бы сбежать и забыть, потому что Стайка бередит его раны. Но есть сказка: однажды сновидец – так их тут называют – отменил войну и вернул к жизни город – всех, кроме своих детей. И есть факты: Стайка не смогла воплотить реальность, где Ацлав жив, но смогла намечтать людей, которых никогда не существовало – Рыську и ее брата, новых детей Стайкиной матери. Значит, сновидец не может отменить своё горе, но может сделать чудо для кого-то. И Раск надеется на это – что Стайка может отменить то, что наворотил он. Он не может упустить её из виду.
Это не остросюжетная история, действительно такой слайс-оф-лайф с кучей всяких запахов-звуков-образов-ощущений. Про переживание горя, про жизнь с чувством вины даже не за то, что сделал, а за то, что подумал. Про то, как одна девушка взрослеет, набирается смелости: на безумные поступки, на то, чтоб настаивать на своём. Выброшенная из одного дома, находит себе другой. Про то, как один мужчина заново учится разговаривать с людьми, доверять и открываться им, вспоминает, как могут ранить слова и пренебрежение.
Тем не менее, тут есть моменты, которые держат в напряжении и заставляют поскорее переходить к следующей главе, а ещё есть сюжет в сюжете: флешбеки Раска, которые идут параллельной линией. Они начинаются как обычные будни четырнадцатилетнего подростка с очень искренне прописанной неловкой первой любовью, неуклюжим переходом во взрослость, скачками настроения, ссорами на пустом месте с самыми близкими людьми. Сразу тут есть небольшие странности: повторяющиеся сны о потере незнакомого человека; пропажи людей. Чем дальше, тем сильнее рассыпается уютная повседневность, превращается в сюр пустеющих домов, оборванных связей, в конце концов – считай что апокалиптичного города.
Пока цикл не завершён, сложно точно говорить о подоплёке происходящего. Но я предполагаю, что все пропажи, кроме Веты и Вилы, всё-таки не были прямой виной Раска. Всё-таки, кроме самого первого случая, прямого посыла на исчезновение нигде не было. Его можно с натяжкой приплести: да, Раск злился на Солныша, да, он припоминает постфактум какие-то моменты, которые могли бы привести к пропаже Грума или потере Каны, например, или можно подвести обоснуй к смерти отца. Но, во-первых, я не помню, чтоб Раск желал пропасть целому городу, в том числе совсем незнакомым людям. Во-вторых, это всё такая, не очень оформленная злость между делом, а вот Стайке, тем временем, пришлось мечтать несколько дней и максимально конкретизировать, чтобы её идея воплотилась. Разве не странно, что у Раска всё срабатывает даже со случайными обтекаемыми мыслями? Поэтому моя теория: Раск самым первым исчезновением – пропажей Ветки и Вилы – открыл ту самую трещину, о которой говорится в стихотворении, и дальше в неё просто засосало всё вокруг в качестве платы или отдачи, и это уже не было прямой виной Раска, и едва ли он мог это остановить.
Но если всё-таки подразумевается, что Раст действительно уничтожил город обычными пубертатными вспышками злости, то это совсем жуткий фантдоп, как по мне. Из него можно вывести какой-нибудь экологичный посыл про то, что мы не должны злиться на близких или должны следить, что мы думаем и в каких формулировках. Но на самом деле мы не можем не злиться, мы все живые люди с огромным спектром эмоций, в том числе негативных, и их никак нельзя просто взять и вырезать, как нельзя полностью контролировать всё, что мы думаем. И в норме – пока наша злость остается просто мыслями, мы не сделали вообще ничего плохого. Мы имеем право на наши чувства, даже такие, пока это просто наши чувства. Да даже если мы во злобе что-то не то кому-то сказали – это тоже не самый ужасный поступок всех времён и народов в большинстве случаев. По-моему, полностью избежать этого можно действительно только теми способами, о которых рассуждает отец Раста: либо смертью, либо изоляцией/полным отчуждением от всего. И мне хочется думать, что на самом деле посыл как раз в этом. В том, что, заставив человека постоянно чувствовать вину за просто мысли и чувства, можно в итоге получить взрослого Раска – очень травмированного и не то чтобы очень приятного. И это ещё не худший вариант.
История не завершена, это только первый том. Здесь есть много крючков на продолжение: что значили сны Раска, что на самом деле стало с его городом, откуда взялся фильм, что там такое творилось в семье Стайки, сможет ли Стайка правда Раску помочь. Но у первого тома есть свой промежуточный итог, закрывается часть линий, он не обрывается в пустоту всеми нитками наружу – словом, вполне отлично кончается, чтоб прочитать что есть и спокойно ждать продолжение.
Язык у книги отличный, но меня очень коробили скачки времён. Флешбеки все ровненько идут в прошедшем времени – и там всё читается гладко и без запинки, любо-дорого. Если б основные главы тоже все шли либо целиком в прошедшем, либо целиком в настоящем (если идея отделить их стилистически), было бы гораздо лучше, как по мне. Честно, поначалу оставляло неприятный осадочек. Тем более, видно, что автор вполне может писать в одном времени – и ничуть от этого книга не теряет в атмосферности, если вставки настоящего были за этим.