Рецензия на роман «Задний двор»

Талант ребята. Настоящий талант, который режется. Вы читали такое? Нет? Я тоже. 

До «Заднего двора». 

Сюжет? О, если только начало и сжато.

28-летний продавец игрушек живет в полном одиночестве, избегая людей и прячась за телескопом на заднем дворе своего дома. Его жизнь рутина, цинизм и тихое отчаяние. И однажды вечером через забор перелезает 13-летняя девочка Мира, и оказывается, она уже давно наблюдает за телескопом и ГГ и звездами, и она  видит звезды иначе. 

Тут начинаются истории о планетах, о черных дырах, о существах, которые живут вне времени, одиночестве вместе, бездомности и до кучи всего. 

Философия, лирика выворачивающая душу и сразу после – жестокость, отвращение и ужас от распоротого живота. И потом – сон с велосипедами и теплым ветром в солнечный день. И дождь, который хочешь продлить, чтобы ни с кем не встречаться. 

И читатель такой «Автор, зачем? Как вы можете  такое делать с нами? Я не могу оторваться, оно засасывает!»

А язык-то какой? Думаете, везде одинаковый? Ага, триста раз «ага. 

Автор пишет контрастами. Грубая речь ГГ сменяется поэзией Миры, жестокость переходит в нежность, и космос сменяется двором. Везде разное, но стиль сохраняется. И именно эти контрасты не дают отдышаться, читатель всё время на острие. 

Но это уже после прочтения, а я же помню свои ощущения от первой главы. 

Так вот, открываю я первую страницу. 

Мама дорогая, это все что? Что, я вас спрашиваю?! 

Автор неожиданно вводит нас в роман, толкает туда прямо шедеврально. 

ГГ говорит это:

Я наблюдал за ними минут десять, в течение которых в моей голове раз за разом, становясь всё отчётливее, складывалась приятная злодейская картина: я подхожу к этому недоноску, поднимаю руку как можно выше, а затем со всей силы даю ему подзатыльник... 

— Заткните своего малолетнего дебила, а то я его прикончу.

Автор хочет, чтобы мы захлопнули книгу. В первой главе он смело показывает нам самое отвратительное, что есть в человеке: раздражение на слабого, желание ударить, цинизм. Я рефлекторно хотела ее закрыть и слабые духом ее закрывают. 

Но нет, не на ту напали, где тут слабые? Автор, ваш расчет провалился, и я продолжила читать ибо Л– любопытно. 

А дальше меня  гладят по голове апельсинолепестковыми строчками, лирика там, нежность. И боль от непонимания, от грубого расставания. 

Это какая-то нереальная тарзанка в пропасть чужих мыслей и чужой кожи. 

Оно всё уже ухнуло туда, где мое  нутро, которое я пытаюсь пытаемся забыть ибо оно больное: мама, которая уже никогда не поздоровается, то безнадежное одиночество, звезды, у которых есть имя, а у человека нет, бездомность, и любовь-дружба, редкая, как жемчужина. А потом этот апельсинолепестковый разрыв.

И я замираю, ощущая, как оно заполняет, становится тесно в собственной коже. Будто сам текст, плотный и твердый, занял место внутри, вытеснив воздух. Только потом осознаёшь — все, слишком поздно, он уже внутри. Боль и удовольствие сплелись и ждут катарсиса. 

Да, в книге есть сцена смерти отца. Пролежни, запах мочи, бритьё мёртвого лица и вот это все эмоции. Автор не даёт  отдышаться, показывая смерть как факт. И любой, у кого умирали родители это ощутит до мурашек, и это попадание, автор. 

Уже забыты дети – дебилы, уже это вот все. Ибо дальше сразу после этого – Мира. 

Девочка– ангел, которая приходит к Нику ( о, у ГГ, наконец-то, появилось имя?)через забор, а потом даже в дождь. И снова разговоры  о дожде, звездах, одиночестве, котах. 

Мы должны искупаться в этом дожде. Вобрать его в себя. Напитаться холодом и сыростью. Чтобы потом, лёжа в теплой кровати, вспоминать эту беседу — каждое слово, каждую подробность. Мы должны промокнуть, чтобы сотворить воспоминание, которое согреет нас в лютый холод и освежит в самый жаркий день.

Мира — это голос жизни, эта 13 летняя девочка приходит и сразу дает имя новой планете, которую увидел Ник в телескоп – Кюнэй. И она же называет его чувства, которые он сам не может назвать. Мира – это его слёзы, потому что он не умеет плакать. Струна жизни и такая чистая, что я забывала, что кому-то вспарывали живот.

Их странная дружба меняет все. 

Прямо «Маленький Принц», правда? Неужели? 

Нетушки, автор не так прост. Я читала, и все дальше отгоняла мыслю, одну, понимаете? Которая так и просилась на ум матери девочки 12.5 лет, по годам почти как Мира. 

Так вот, их возраст. Дружба– это для равных, для одинаково зрелых. Нику 28. А? 

Неужели Лолита?

В комментах я не выдержала, пока читала поглавно еще не зная окончания, начала дискуссировать с автором о Мире и Нике, кто она, почему именно Ник? Есть ли там между ними сексуальный интерес? 

Не очередная ли это Лолита под видом Миры и дружбы? 

И вообще, возможна ли чистая дружба между 28 летним мужчиной и 13 летней девочкой? Как всегда, естественно, автор всегда прав.

А вы как думаете? Верите ли вы в такое вообще? 

 Ладно, оставим, и решим, что, как всегда, читатель вносит свои проекции, допустим. 

Но что дальше по книге? 

О, там уже иное. 

Меня просто как девочку взяли за руку, и попутно успокаивая, начали показывать ад.  Одиночество души со всеми втекающими и вытекающими. 

И самое страшное? Оно,  с.. , снова резонирует. 

Уже забыта нежность, лирика, даже та чудовищная жестокость с животом, и мы просто уходим туда, в эти бесконечные лабиринты одиночества. 

ГГ одинок да, ибо сам разрушил всё. Точно? 

Вроде да: он выгнал девушку, потому что она не показала ему свой телефон (что, серьезно,  должна была?), потерял работу (там своя драма) и посеял даже свой рассказ, который был символом его творчества. 

Он тот самый человек из «Конца Кали-Юги», который убил всех и остался один, что бы понять, что одиночество – это ад. 

Но я читала и ловила  себя на мысли: мне хочется помочь ГГ или хотя бы узнать, почему он такой. 

И вот он сам говорит о себе:

Ты облёкся в панцирь. Ты научил себя хладнокровию. Ты не заметил, в какого зануду превратился сам. Ты боишься выйти на улицу…Ты читал романы, ты искал человека. 

Но зачем тебе человек? Что можешь предложить ты живой душе, кроме смерти, которой ты полон?

Понимаете? Человек сам себе поставил диагноз и считает себя ядом, убийцей всего, к чему прикасается. И понятия не имеет, что с этим делать.

Я читала все это, и вспоминала своего старшего брата– музыкант, сам лауреат конкурсов. Женился поздно и жена называла его слабым и никчёмным, прямо вот так, да, детей не получилось, поэтому развелись. С бывшей женой все хорошо, она повторно вышла замуж, растит дочь. 

А вот брата как отрезало от всего– мало общается, весь в своих мыслях, нелюдимый, говорит односложно. Непонятно, как его ученики берут место за местом на конкурсах ибо обучение детей – это, прежде всего, общение и довольно открытое, они чувствуют любую фальш. 

После развода брат купил дачу, развёл виноградник, а потом сад, прививает все подряд – растет, прямо прет. Но брак, отношения? Говорит: «Больше никогда, хватит уже. И молчит. 

И хотя мы с ним  были близки всегда – я была как хвост с детства во всех его  пацанских компаниях:  костер там, шалаши, лодки, драки – он переключился на этот фигов быт, работу, дела, а про себя – ничего. 

И он не то, чтобы он прямо не хотел делиться. Скорее, сам не знал, что с ним происходит. 

И вот эти все мысли Ника из книги – как будто братик начал, наконец-то, говорить о себе. Странное ощущение.

Я стоял и запоминал боль. Каждый раз, открывая для себя новые "взрослые" занятия, ты удивлялся... Ты испытывал разочарование, ты ожидал чего-то чудесного, а получал лишь скрип пыли на зубах.

Одинокие люди научились не ждать от жизни ничего хорошего. Не хотят даже надеятся  ибо это новая боль от неудачных попыток. 

И после этого мне хочется сказать вслух: «Одиночество – ты тварь. Жестокая и вульгарная. И с тобой нельзя ни о чем спорить, даже о дожде.»

Только теперь я начинаю понимать брата. 

Мои мысли полны метафор, изысканных оборотов, изящных выражений, красивых позабытых слов…Я путешествую по ним, как по экзотическим планетам в бескрайнем космосе.

Но стоит мне открыть рот, как приученный за долгие годы, боящийся непонимания язык моментально отметает лишнее, кромсает мои фразы, делает их сухими, лапидарными и скучными.

Мне хочется возразить. Мне хочется поспорить. 

Но спорить мне не с кем.

И вот еще, как одиночество делает человека бездомным в собственном доме.

Где же мой дом? Каков он? Какую грань времени или реальности мне требуется сдвинуть, чтобы его обрести?

Может, это изба на берегу тихой речки, откуда днём я буду отправляться за хворостом, а по ночам сидеть возле натопленной печи, курить, бросая окурки в поддувало, и ворочать в голове тяжёлые думы?..

Или маяк на штормовом мысу, где в ревущие ночи я буду читать при подслеповатой свече судовые журналы прошлых веков?..

Или каменный мешок в центре серого, бетонного города, где в окна залетают пыль, копоть, гомон и свет фар?..

У него есть дом и нет его. Ибо дом –там где ждут, а его не ждёт никто. 

А потом  этот красивый сон:

Мы веселились подобно богам, не зная удержу и боли... И по мере того, как медленно падал солнечный диск, воздух и земля становились всё холоднее. И тогда, ни слова не говоря, мы ускорили вращение педалей... — Давай, Ник! Ну давай же! Мы его догоним! — Минуточку, — улыбаясь, говорю я

Понимаете? Он не готов и просит время, но все равно едет вперед. 

Ник меняется, и это дает надежду. 

Что дальше? 

Мира приходит попрощаться, а Ник дарит ей свой рассказ — единственное, что он создал за эти дни. Она говорит: «Не живите прошлым» и уходит.

А Ник? Отдаёт телескоп первому ребёнку, которому интересна астрономия, продает дом и только просит кормить чёрного кота. 

И улыбается, глядя на небо. Он уже принял решение. 

Это книга о том, как назвать себя, и перестать быть "я. я. я" из песни Миры, стать «ты». И как понять, что иногда имя может спасти и не только этот поганый кусок тверди, которую увидишь только в телескоп, а живого человека здесь, рядом. 

Что посоветовать автору?

Дурацкий вопрос, конечно.

Простой ответ: ничего, книга не отпускает, местами бьёт и оставляет след.

Сложный: ничего, но я бы, возможно, дописала нулевую главу, просто, чтобы не отпугнуть  ЦА этой книги и чтобы читатель знал: «Здесь будет больно, вы готовы? Ибо первая глава это отвращение, а последняя– надежда. 

И такие книги не выйдет читать ни в электричке, ни в обеденный перерыв, они не для этого, и это нормально. Но если вы дадите ей шанс перед сном, когда тишина и никто не торопит, «Задний двор» может  остаться  с вами надолго.

P.S. А теперь пару вопросов для тех, кто дочитал или просто хочет высказаться. 

1. Вы верите в чистую дружбу между 28-летним мужчиной и 13-летней девочкой? Было ли у вас такое или у знакомых? 

2. Одинокие люди – кто они для вас? Жертвы обстоятельств, которые  не знает, как выбраться, или токсичные существа,  которые рушат все сами, а потом  страдает от последствий?