Рецензия на повесть «Время Бармаглота»
Как правило, книги, которые рождаются из любви к чужой литературе, и они обречены: они либо превращаются в филологический капустник для своих, либо в коммерческое паразитирование на классике. «Время Бармаглота» Дмитрия Колодана удивительным образом избегает обеих ловушек. Автор не эксплуатирует Кэрролла — он вступает с ним в разговор. И разговор этот оказывается неожиданно серьезным.
Льюис Кэрролл написал книгу о том, что мир нелогичен, но именно поэтому прекрасен. Колодан отвечает: мир нелогичен настолько, что красота давно научилась носить маску кошмара. Это одна из тех редких книг, которые сильнее своей фабулы. Пересказать «Время Бармаглота» можно за пять минут, но невозможно пересказать то ощущение, которое остается после чтения. Это ощущение прогулки по городу, где каждая улица одновременно ведет вперед и назад, а каждый встречный знает о тебе больше, чем ты сам.
Повесть цельная. Более того, она производит впечатление вещи, которую автор долго носил в себе, а не собирал по кускам из удачных находок. В современной отечественной фантастике это уже почти роскошь. Перед нами детектив. Или, точнее, роман, маскирующийся под детектив. Потому что убийцу здесь найти гораздо проще, чем понять, что вообще считается преступлением в мире, где сама реальность устроена как языковой парадокс.
Интрига сведена уверенно. Финал не выглядит фокусом, который автор прятал в рукаве. Напротив, понимаешь, что именно к нему книга и шла с первой страницы. Некоторые линии кажутся декоративными, но впоследствии обнаруживается, что в подобном мире декораций вообще не существует. Здесь всё либо символ, либо улика.
Главная удача Колодана — чувство ритма. Он не торопится. Сегодняшняя литература вообще страдает тахикардией: авторы боятся, что читатель заскучает, и потому каждые три страницы кого-нибудь убивают или взрывают. Колодан позволяет себе роскошь задержаться на тумане, мостовой, нелепом диалоге, странной вывеске. И именно благодаря этим остановкам город начинает существовать. Иногда возникает желание сказать: «Да переходи уже к делу». Но потом понимаешь, что дело и заключается в этих блужданиях.
Герои здесь не столько люди, сколько идеи, научившиеся разговаривать. Это не недостаток. Вообще требовать от литературы мифа психологического реализма — всё равно что упрекать икону в отсутствии перспективы. У неё другие задачи. Главный герой интересен прежде всего тем, что постепенно утрачивает право считать себя главным героем. Чем больше он узнает о собственной биографии, тем меньше уверен в собственной исключительности. Это редкая и честная позиция. Бармаглот вообще оказывается не существом, а принципом существования мира. И вот тут книга становится по-настоящему взрослой.
Колодан принадлежит к тем авторам, которые понимают: фантастика начинается не с драконов и не со звездолетов, а с интонации. Он пишет густо, образно, временами почти барочно, но почти никогда — ради красивости. Его метафоры работают как детали механизма. Иногда чувствуется влияние Мьевиля, иногда — Геймана, временами даже Пелевина раннего периода, но влияние — не заимствование. Просто все они принадлежат к одной литературной семье, где реальность рассматривается как разновидность текста. Парадокс фантастики состоит в том, что чем невероятнее мир, тем строже должна соблюдаться его внутренняя логика. Его Зазеркалье безумно, но последовательно. Оно никогда не нарушает собственных правил. А это гораздо важнее исторической достоверности мундиров или архитектуры.
Главное допущение книги вовсе не существование Бармаглота. Главное допущение — что язык способен создавать материю. Что метафора может оказаться существом. Что память имеет вес. Что забытое продолжает жить независимо от того, помнит ли о нём человек. Именно поэтому книга невозможна без своего фантастического элемента. Попробуйте убрать Бармаглота — исчезнет не чудовище, исчезнет физика этого мира. Упрекнуть персонажей в недостаточной бытовой мотивации можно. Но примерно с тем же успехом можно упрекнуть Шекспира, что Гамлет слишком долго размышляет, или Кафку — что его герой не пытается обратиться к хорошему адвокату.
Не успокаивать. Не объяснять. Не воспитывать. А расширять границы возможного призывает читателей "Время Бармоглота". Массовым бестселлером подобная книга быть не обязана. Но именно такие тексты обычно переживают эпоху собственного выхода. Их читают медленно. Перечитывают. Спорят о них. А потом неожиданно обнаруживают, что именно они и определили лицо своего литературного поколения.
«Время Бармаглота» — одна из самых интересных русских фантастических повестей последних десятилетий. Не потому, что в ней необычный мир или эффектный сюжет. А потому, что автор сумел сделать вещь, которая сегодня встречается всё реже: написать книгу не по законам рынка, а по законам литературы.